Антон Хлопников – Тьма Египетская (страница 2)
Пивное оцепенение начало сходить на нет, обнажая не решённые, а лишь отложенные проблемы. Три рубля за бутылку давали эйфорию дешёвую и недолгую.
– Херня это всё, – мрачно констатировал Андрей, с силой ставя пустую бутылку на землю. – Пиво… оно расслабляет, а надо, чтоб торкнуло и отпустило. Надо покрепче.
Молча покопались в карманах. Мелкие купюры и звонкая мелочь, выложенные на лавочку, выглядели жалким скарбом. На ещё одну порцию «Янтарного» бы хватило, а на «что покрепче» – нет. Взоры, как по команде, медленно повернулись к Степану. Тот, не меняя выражения лица, уже доставал из внутреннего кармана куртки замусоленную, но хрустящую купюру в пятьдесят рублей.
Секретный полтинник. Его фирменная фишка. Он подрабатывал таксованием на своей десятке, и эта купюра всегда лежала наготове – на случай, если гаишник остановит. Взятка в пятьдесят рублей в 2005-м была универсальным пропуском для небогатого водителя. Сегодня полтинник пошёл на другое выживание.
Компанией, уже изрядно подшатанной, двинулись в ближайший супермаркет «Бахетле». Купили бутылку самой дешёвой водки «Глазовская», половину дарницкой буханки, четыре плавленых сырка «Дружба» в фольге и полторашку ярко-оранжевой «Апельсиновой» газировки в пластиковой бутылке. На сдачу взяли десять бумажных стаканчиков.
На свою лавочку вернулись уже как хозяева положения, с добычей. Было около шести вечера, солнце клонилось за корпуса общежитий, отбрасывая длинные тени. Их уже изрядно штормило от пива, но теперь, с водкой и стратегическим запасом еды в виде хлеба и сырков, они чувствовали себя не неудачниками, а героями, готовыми встретить суровый вечер.
Водку наливали в стаканчики, иногда запивая сладкой, химической газировкой. Заедали хлебом, закусывали плавленым сырком, который лип к нёбу. После третьего стаканчика мир окончательно потерял острые углы. О дипломе, кафедре, соплах Лаваля и другой хрене не говорили ни слова. Эти темы были наглухо похоронены под слоем алкогольной анестезии.
Говорили о другом. О бабах. О том, у кого какая была, на что надеялся и как обломался. Андрей хвастался знакомой с рынка, которая «ого-го». Егор, разгорячённый, пустился в фантазии о дочери какого-то мифического начальника. Олег слушал, краснея, и пытался вставить что-то о девушке с гуманитарного, с которой один раз говорил о Достоевском. Степан отпускал редкие, точные и циничные комментарии, от которых все хрипели от смеха.
Говорили о политике. Беззлобно, как говорят о плохой погоде. «Эти у власти», «куда катится страна», «надо валить». Фразы-клише, заезженные до дыр в каждой подобной компании. Ни у кого не было ни настоящего интереса, ни знаний, ни энергии что-то менять. Это был ритуал, такой же, как распитие водки с сырком.
Говорили о том, где заработать. Вот это уже было серьёзнее. Андрей делился планами «встать на поток» на рынке, может, даже свою точку открыть. Егор рисовал воздушные замки о собственном бизнесе по продаже «чего-нибудь эдакого». Дмитрий, сбивчиво и с горящими глазами, рассуждал, что с дипломом ракетчика можно в КБ устроиться, «там, говорят, платят». Олег тихо сказал, что хотел бы в аспирантуру, но тут же замолчал, будто признавшись в чём-то постыдном. Степан, пригубливая из стаканчика, заметил, что на той же автостоянке «мужики с завода третью машину покупают, пока мы тут водку пьём».
Разговор прыгал с темы на тему, сбивался, возвращался. Бутылка «Глазовской» таяла. Хлеб и сырки кончились. Газировка выпита. Сумерки сгущались, превращаясь в ранние апрельские сумерки. Они сидели на своей лавочке, в центре маленькой вселенной, границами которой были общага, кафедра и ларёк «У дяди Васи». Герои своего застоя. Полупьяные, полуголодные, напуганные будущим и отчаянно притворяющиеся, что всё под контролем. Штормило уже не только от алкоголя. Штормило от всей этой жизни, которая, казалось, вот-вот выйдет из берегов и накроет их с головой. Но пока они сидели здесь, на лавочке, глотками убивая секретный полтинник и последние надежды, им казалось, что они хотя бы не тонут в одиночку.
Бутылка была допита до последней капли сладковато-горькой водочной бурды. Олег откровенно мычал, уткнувшись лбом в колени, его мир формул окончательно рухнул под натиском «Глазовской» и апельсиновой химии. Андрей, наливаясь бычьим упрямством, включил режим уличного философа: «Щас, бля, если кто на нас нарвётся… Получат пиздюлей на раз-два. Мы же не просто так… Мы инженеры, блять, будущее!» Он говорил это скорее для себя, пытаясь вдохнуть в озябшие от вечерней сырости тела хоть каплю боевого духа.
Дмитрий, чья голова плавала в более авантюрных планах, предложил: «Давайте цеплять телок! По набережной Казанки! Там всегда народ тусуется!» Степан, уже давно перешедший в режим безмолвного одобрения, просто кивнул, поднимаясь с лавочки. Его «секретный полтинник» таинственным образом снова материализовался. На него купили ещё пять полторашек самого дешёвого пива – теперь уже не «Янтарного», а какого-то безымянного, с жёлтой этикеткой.
Покачиваясь, двинулись в сторону центра, вдоль длинной набережной реки Казанки – классического маршрута для таких, как они: от ларька к центру, а оттуда – по домам.
Андрей шёл впереди, дерзко озираясь на проходящих парней, его взгляд буравил пространство, выискивая хоть намёк на вызов. Дмитрий со Степаном, подхватив инициативу, время от времени отрывались от группы и подбегали к проходящим девчонкам с развязным, пьяным «Привет, красавицы, познакомимся?». Ответом были испуганные взгляды, ускоренный шаг или откровенный смех. Олег и Егор просто волочились сзади, но держались наравне со всеми, отхлёбывая из своих полторашек тёплого, газированного пойла. Егор при этом пытался что-то кричать девушкам вслед, но слова путались в негнущемся языке.
Итог не заставил себя ждать. Одна такая группа «красавиц» оказалась не беззащитными цыплятками. Две девушки, к которым пристал Дмитрий, резко остановились, и из-за угла одноэтажки, как из-под земли, вывалилась их компания: трое парней, тоже явно не трезвых, настроенных решительно.
– Ты чё, умник, к моей тёлке лезешь? – шагнул вперёд самый рослый, глаза узкие, злые.
Андрей, почуяв наконец-то реальный вызов, а не фантомы, тут же вступил: «А тебе чё? Мы просто познакомиться хотели. Улица, бля, свободная страна!» Началась словесная перепалка – грязная, пьяная, полная взаимных угроз и мата. Ситуация зашла в тупик, напряжение нарастало, вот-вот должно было вспыхнуть.
И тут произошло необъяснимое. Внезапно, словно по негласному пьяному договору, кто-то из парней другой компании мутно произнёс: «Да выпьем, чё ли, пацаны, а? Чего лбами-то толкаться…» видимо подсчитав численное неравенство с предполагаемыми противниками. И напряжение, как по мановению волшебной палочки, схлынуло. Бутылки с пивом пошли по кругу. Андрей и тот рослый парень, ещё минуту назад готовые разорвать друг друга, теперь, стоя плечом к плечу, обсуждали, «где тут нормально бухнуть можно». Они даже обменялись парой дружеских, чуть слишком сильных, толчков в плечо – уже не как враги, а как братья по несчастью и градусу.
Но вселенская гармония пьяного братства длилась недолго. Из ближайшего подъезда вышли две бдительные пенсионерки в пуховых платках. Одна, тыча пальцем в их общую компанию, уже истошно кричала другой: «Я же говорила! Дебоширы! Уже вызвала милицию! Смотри, уже едут!»
Дмитрию, у которого от водки и адреналина в глазах двоилось, показалось, что в конце улицы действительно мелькнули проблесковые маячки «девятки». Мозг, отравленный, но всё ещё инстинктивно трусливый, сработал на уровне рефлекса.
– Менты! – сипло крикнул он, не разбирая, правда это или галлюцинация.
Эффект был мгновенным. Обе компании, только что братавшиеся, в одно мгновение рассыпались. Словно по сигналу тревоги, все рванули в разные стороны – в переулки, через дворы, в темноту. Андрей, забыв о новообретённом «братане», исчез первым. Дмитрий, схватив за рукав ошалевшего Олега, потянул его за собой в сторону общежитий. Степан и Егор растворились в темноте бесшумно, как призраки.
Хмельной туман и адреналиновый выброс после милицейской тревоги сделали своё дело – минут через двадцать-тридцать их тела остыли, а головы прояснились до состояния тоскливой, трезвеющей пустоты. Волшебным, но совершенно предсказуемым образом все пятеро вновь соединились у знакомого, освещённого тусклыми фонарями входа в парк аттракционов, который в этот час походил на сонное чудовище из железа и погасших лампочек.
Опасность миновала, но ощущение пережитого вместе пограничного состояния требовало логического завершения – продолжения банкета. Ритуал должен быть доведён до конца. Покопавшись в карманах, выгребли последнюю мелочь: несколько потёртых десяток, пятерок и копеечную россыпь. На пару полторашек самого дешёвого пиваса – хватало, а на что-то более существенное – уже нет.
– Олег, Егор, – скомандовал Дмитрий, чей авторитет в такие минуты почему-то возрастал. – Сгоняйте до ночного ларька у собора в переходе. Берите что дадут. Мы тут подождём. Я Димону позвоню.
Олег и Егор, особенно последний обрадовались идеи продолжения банкета, поплёлись в указанном направлении. Их фигуры растворились в сизой предночной мгле.