Антон Хлопников – Тьма Египетская (страница 1)
Антон Хлопников
Тьма Египетская
Том 1
Глава 1
Воздух в коридоре пах старым лаком, машинным маслом и сыростью. Дмитрий Бузыч шёл последним, прислушиваясь к эху своих шагов по выщербленному плиточному полу. Позади осталась дверь с потёртой табличкой «Зав. кафедрой, проф. Семёнов И. П.», а впереди – пять лет жизни, сжатые в одну фразу, которую старик произнёс, не глядя на них, копаясь в бумагах: «Тему согласуете с научниками. Модели, расчёты, чертежи. Защита в июне. Не подведёте».
Не подведёшь. Как не подвести бетонную плиту.
– Ну что, будущие Королёвы? – огрызнулся Андрей, спускаясь по лестнице. Он был «чётким пацаном» не по бандитской жилке, а по внутреннему стержню: куртка, стилизованная под милицейскую, короткая стрижка, взгляд, высекающий искры из воздуха. Он три дня в неделю мотался на Центральный рынок разгружать фуры с ширпотребом, чтобы было на что «гульнуть» в пятницу. Институт посещал по остаточному принципу, между сменами. – Шесть недель на диплом, а нам «согласуйте». Я им сейчас согласую…
– Спокойно, – буркнул Степан, молчаливый нормальный парень, в чьей голове, казалось, уже крутились матрицы и интегралы. Он подрабатывал ночным сторожем на автостоянке – тихо, денежно, можно было читать конспекты. Сессии сдавал, как шахматную партию: выверенный ход, холодный расчёт, иногда – «ничья» путём незаметно подсунутой в зачётку пятисотки. Спокойствие его было тяжелее истерики.
Олег, высокий, нескладный, с добрыми глазами за толстыми стёклами, пытался шутить: «Может, по баллистической траектории… в окно?». Шутка повисла в воздухе, не найдя адресата. Он единственный из них ходил на все пары. Для него учёба была священным ритуалом, а не досадной помехой между работой и гулянкой. Он сник, замолчав, его мир формул был чище и понятнее этих сложных людских игр.
Егор, в своей новёхонькой, но кричаще-дешёвой куртке, уже нёс свою повестку: «Да чё вы паритесь? У моего братана знакомый в КБ работает! Я ему пару бутылок «Янтарного» занесу – он нам всё, раз, два! Готовые расчёты, только фамилии поменять!». Он подрабатывал «менеджером» в сомнительной конторе, откуда постоянно приносил байки о больших деньгах и связях. Все знали, что «братан» – такой же фантом, как и его карьера. Егор выезжал на харизме, списанных через жопу лабораторных и умении втереться в доверие к уставшим преподам. Каждая его сессия была тонким фарсом, где роль «знающего студента» он отыгрывал с блеском шулера.
Боль будущего. Она была не острой, а тугой, глухой, как несварение желудка после дешёвой еды. Боль от понимания, что сейчас, сию секунду, нужно начать делать что-то огромное и важное, а в жилах – лишь усталость от ночных смен, рынков и вранья, а в голове – каша из полузабытых лекций, пропущенных из-за похмелья или графика.
Ларёк «У дяди Васи» стоял у выхода из институтского парка, будто специально поставленная ловушка для потерянных душ. Деревянная, облупленная будка, изнутри пахло сыростью, хлебом и вечным пивом «Янтарное», которое здесь продавали со скидкой 70% за три дня до окончания срока годности.
– Пять «Янтарного» – Андрей бросил на прилавок смятые купюры, заработанные вчерашней разгрузкой. – И пачку «Бонда».
Бутылки, тёплые от стояния на солнце, были вручены в руки, словно медали за выживание. Не за учёбу – за неё им давали справки и долги. А за то, что прорвались через этот день. Они расселись на покосившейся лавочке у парка. Первый глоток был горьким и спасительным. Химическая горечь дешёвого хмеля выжигала из горла вкус институтской пыли и пыли рыночной, сторожевой, офисной.
– Вот скажите мне, – начал Дмитрий, глядя на бутылку, где пузырьки медленно ползли вверх, словно ленивые космические корабли в невесомости, до которой им, казалось, было как до Луны. – Я пять лет… в перерывах между работой… учил, как считать сопло Лаваля. А теперь сижу и думаю: а нахуя? Чтобы шесть недель париться над бумажкой, которую мы будем писать по ночам, после смен? Как на той зимней сессии, помните? «Битва за Сталинград» в 32-й аудитории?
Андрей хмыкнул, вспоминая: «Когда мы Семёнычу бутылку коньяка в стол сунули, а он сделал вид, что не заметил? Классика».
– А я у Хрущёвой списал, – равнодушно сказал Степан. – Она близорукая. Просто сел напротив и переписал.
– Я… я готовился, – тихо пробормотал Олег. Для него каждая сессия была не битвой, а экзаменом чести. И это вызывало у остальных не столько уважение, сколько лёгкое, невысказанное раздражение. Он был белой вороной, напоминающей о том, как должно быть.
– Да все они там… консервы, – снова вступил Егор, пытаясь вернуть себе инициативу. – Мой братан говорит, сейчас главное – связи, а не эти ваши дипломы…
– Егор, – Дмитрий посмотрел на него устало. – Твой братан нас уже три года от сессии до сессии спасает. Хватит. Просто выпей.
Наступило молчание. Солнце клонилось к вечеру. Где-то в парке кричали вороны. Боль будущего никуда не делась. Она просто разбавилась этой тёплой, горькой жижей, став фоном, постоянным гудением. Они были не студентами, доделывающими учёбу. Они были уставшими солдатами, только что получившими приказ на последний, самый бессмысленный штурм. И первым делом после приказа – достали сигареты и тёплое пиво.
Дядя Вас, видя опустошённые бутылки, уже протягивал из тёмного проёма ларька вторую порцию «Янтарного». Он кивал понимающе. Он-то знал: таких, как эти, у него было много. Завтрашних инженеров, менеджеров, безработных. Все они начинали здесь, с бутылки пива за тридцать рублей. И для многих это было не начало пути, а его тихий, горький эпилог.
Молчание после второй бутылки «Янтарного» было уже не тягостным, а сосредоточенным. Пиво за три рубля делало своё дело – притупляло страх и развязывало языки на тему, которая всех жгла изнутри: как выжить.
– В общаге, – выдохнул Дмитрий, разминая пустую бутылку, – можно купить. Готовые дипломы. Старые, лет пяти–семи давности. Комплект: чертежи, пояснительная записка. Три тысячи.
Андрей тут же оживился. Для него, человека действия, это был идеальный выход. Логика была железной: деньги у него были (с рынка), время – нет. Риск? Ну, риск везде.
– Три штуки? Это же копейки за спокойствия! – Он уже мысленно прикидывал бюджет. – Берём. Главное – не брать те, что сдавали нашим же преподам в прошлом году. Возьмём те, что из архива, те, что давно пылятся. Они и не вспомнят.
Олег, который до этого молча смотрел в землю, резко поднял голову. Его лицо выражало не просто несогласие – оскорбление.
– Это… это воровство. И не интеллектуальное даже. Это… подлог. – Он сглотнул. – Я буду делать сам. По своей теме. Научусь. Это же наша специальность.
Его принципиальность повисла в воздухе неудобным, острым углом. Егор, почуяв, что чистую позицию Олега можно использовать, быстро сориентировался:
– Олег, ты же гений! Конечно, самому делать – это правильно, – он дружески хлопнул Олега по плечу, от чего тот съёжился. – Ты мне потом… ну, глянешь мои расчёты? А то я тему тоже сложную хочу, но один, знаешь ли, боюсь не потянуть. Ты же не бросишь?
Это была классическая тактика Егора – примазаться к тому, кто делает работу, под видом дружбы и общего дела. Олег промямлил что-то невнятное, смущённо кивая. Сопротивляться напрямую он не умел.
Дмитрий же вёл свою, более изощрённую игру. Он повернулся к Степану, который молча курил, наблюдая за ними, как за интересным социальным экспериментом.
– Степан, а вот слушай, – начал Дмитрий, понизив голос, будто предлагая выгодную аферу. – Есть же ещё вариант. У тебя там, на стоянке, мужики с завода оборонного околачиваются. У них же наверняка старые отчёты, наработки есть… Не готовые дипломы, а именно материалы. Настоящие. За бутылку или немного кэша они слили бы что-нибудь несекретное.
Степан медленно выпустил дым, оценивая.
– Слить – сольют, – согласился он. – Но это сырьё. Его перерабатывать, перелопачивать… Это почти как самому делать. Полдиплома, не меньше.
– Ну так мы же не одни! – живо подхватил Дмитрий, ловко подводя к своей главной цели. – Вот если взять одну, но серьёзную тему на двоих… Объёмную. Ту, которую один за полтора месяца не сделает, а двое – уже реально. Я, например, чертежи могу взять. А ты – расчёты, теорию. Ты же в этом собаку съел. Мы как команда.
Он смотрел на Степана с наигранным, но убедительным энтузиазмом. Расчёт был прост: Степан был самым умным и дисциплинированным из них. Если зацепить его сложной, интересной задачей, он увлечётся и сделает львиную долю работы. Дмитрий же, взяв на себя «чертежи какие-нибудь», формально будет в проекте, а по факту – на буксире у гения. Это была авантюра поопаснее, чем покупка готового диплома, но зато с элементом честной игры.
Степан докурил, бросил окурок под лавочку и посмотрел на Дмитрия своим проницательным, ничего не выражающим взглядом. Он всё понял. Просто понял.
– Подумаю, – ровно сказал он. Этого было достаточно. Для Дмитрия – надежда. Для остальных – ещё один непредсказуемый фактор в уравнении их общего провала.
На лавочке снова воцарилась тишина, но теперь это было молчание пяти человек, каждый из которых только что выбрал свою тактику выживания в предстоящей шестинедельной войне. Андрей с обречённой решимостью банкира, покупающего себе свободу. Олег – с наивной и страшной серьёзностью солдата, идущего в лобовую атаку. Егор – с хищной ухмылкой паразита, ищущего, к кому бы присосаться. Дмитрий – с нервной надеждой дипломата, в последний момент заключившего шаткий союз. И Степан – с холодной, недоступной для понимания других, уверенностью снайпера, который уже выбрал цель и просто ждёт удобного момента для выстрела.