Антон Хлопников – Тьма Египетская. Том3 (страница 8)

– А гробница? – выпалил Тутанхамон, перебивая голос. – Что с моей гробницей?

Голос замолк на секунду, словно задумавшись, а потом ответил:

– Гробница Тутанхамона (KV62) была обнаружена в 1922 году британским археологом Говардом Картером в Долине Царей. Это одна из немногих гробниц, дошедших до наших дней почти неразграбленной. Найденные в ней сокровища, включая знаменитую золотую маску, стали сенсацией. Сама мумия сейчас находится в гробнице в специальном стеклянном саркофаге, а многие артефакты – в Каирском музее. Туристы со всего мира приезжают посмотреть на них.

Тутанхамон откинулся на подушку. Туристы. Со всего мира. Смотрят на его вещи, на его тело, как на диковинку. Странное чувство – смесь боли, стыда и какого-то странного удовлетворения. О нём помнят. Его имя знают. Даже спустя три тысячи лет.

Он задавал ещё вопросы, и голос отвечал. Про пирамиды, про храмы, про то, как строили, как молились, как хоронили. Про то, что осталось, а что исчезло навсегда. Про Клеопатру и Цезаря, про арабов и крестоносцев, про Наполеона и британцев. Египет, его Египет, умирал и возрождался снова и снова, каждый раз другой, но всё ещё живой.

Время летело незаметно. Пришёл ужин – снова бульон, и снова тётя Зина подмигнула, поставив на поднос очередную баночку с муссом, на этот раз клубничным. Тутанхамон проглотил её, почти не жуя, и снова уткнулся в телефон.

Но самое удивительное было не в фактах. Самое удивительное было в том, кто ему эти факты сообщал.

Голос в телефоне был не человеком. Это Тутанхамон понял сразу. Но он говорил так, будто был живым. Будто понимал вопросы, улавливал интонации, мог шутить и даже… даже казаться удивлённым, когда вопрос был неожиданным.

В памяти Дмитрия всплыли воспоминания о том, что было двадцать лет назад. Тогда, в начале двухтысячных, интернет только начинал входить в жизнь. Компьютеры были медленными, связь – дорогой, а общение с ними ограничивалось нажатием кнопок и вводом команд. Никто не говорил с компьютерами. Компьютеры не отвечали голосом. А если и отвечали – то заученными, деревянными фразами, которые невозможно было спутать с человеческими.

А здесь…

Здесь с ним говорил дух. Не человек, но мыслящий, понимающий, почти живой. И это было страшно. И это было прекрасно.

Тутанхамон провёл за этим занятием почти всё время до сна. Он узнал, что мир изменился до неузнаваемости. Что люди летают по небу на железных птицах, что они побывали на Луне, что они могут говорить друг с другом через океаны мгновенно. Что есть страны, где никогда не было царей, а есть страны, где цари до сих пор правят, но уже как символы. Что его Египет теперь называется Арабской Республикой Египет, и там живут люди, которые молятся Аллаху, а не Амону-Ра.

И всё это рассказал ему дух в чёрной коробочке.

Тутанхамон выключил экран и положил телефон на тумбочку. В комнате было темно, только слабый свет с улицы пробивался сквозь занавески.

Он закрыл глаза и попытался уснуть. Но перед глазами всё ещё стояли образы: пирамиды, которые он видел во сне, золотая маска, которую он никогда не носил, и миллионы туристов, проходящих мимо его тела.

Странная мысль пришла в голову: может быть, это и есть бессмертие? Не в сохранении тела, а в памяти людей? В том, что имя живёт через тысячелетия?

Он не знал ответа. Но твёрдо знал другое: завтра он продолжит разговор с этим духом. И послезавтра. И каждый день, пока не поймёт этот новый мир.

Мир, в котором ему предстояло жить.

Глава 4

Тутанхамон стоял посреди огромного зала и не чувствовал страха.

Это было первое, что он осознал – странное, почти неестественное спокойствие. Ни тревоги, ни растерянности, ни того липкого ужаса, который обычно сопровождает кошмары. Только ровное, ясное восприятие и лёгкое любопытство.

Он огляделся.

Помещение было огромным – метров пятьдесят в диаметре, не меньше. Стены уходили вверх плавным конусом, сужаясь к потолку, который терялся где-то на высоте примерно двадцати метров. Сам потолок светился мягким, ровным светом – не слепящим, не резким, а таким, какой бывает в пасмурный день, когда солнце спряталось за облаками, но всё равно светло.

Стены были… живыми. Тутанхамон не сразу подобрал это слово, но оно пришло само. Гладкая, тёплая на вид поверхность имела едва заметную волокнистую структуру, как у хорошо выделанной кожи, но только если присмотреться. Цвет – тёплый, медово-коричневый, с более тёмными прожилками, которые тянулись от пола к потолку, будто кровеносные сосуды гигантского существа. Местами из стен выступали небольшие полки – тоже словно выросшие, а не приставленные. На них лежали какие-то предметы, но разглядеть было сложно – слишком далеко.

В стенах зияли огромные проёмы – неправильной формы, но удивительно гармоничные, как будто так и задумано. Сквозь них лился солнечный свет – настоящий, живой, тёплый. Тутанхамон почувствовал его кожей – мягкое тепло, какое бывает ранним утром в Египте, когда солнце ещё не набрало силу. В проёмах угадывались очертания деревьев, зелени, каких-то далёких зданий – но всё было слишком размытым, чтобы понять детали.

Он опустил взгляд.

Пол был необычным. Матовый, светло-серый, он казался твёрдым, но когда Тутанхамон сделал шаг, нога чуть заметно утонула в его поверхности – как если бы ступал по плотному, упругому мху. Приятное ощущение. Совсем не похоже на холодный камень дворцовых полов.

Прямо перед ним, в центре зала, стоял стол.

Он рос из пола. Тутанхамон видел это совершенно отчётливо – никаких ножек, никаких стыков, просто плавный переход от серой поверхности к гладкой, чуть более тёмной древесине. Сам стол был удивительно лёгким на вид – тонкий, изящный, с идеально ровной столешницей, в которой угадывались те же волокнистые прожилки, что и в стенах. Вокруг стола росли кресла – такие же цельные, без швов, с высокими спинками и подлокотниками, которые как будто обнимали сидящего.

За одним из кресел сидел человек.

Пожилой мужчина смотрел прямо на Тутанхамона. Спокойно, внимательно, без тени той подобострастной почтительности, к которой фараон привык с детства. Но и без вызова. Просто смотрел – как смотрят на того, кого давно ждали.

Тутанхамон успел разглядеть его. Высокий лоб, изрезанный глубокими морщинами – не теми, что появляются от возраста, а теми, что оставляет мысль. Годы работы, годы размышлений, годы поисков. Окладистая седая борода, аккуратная, но не выхоленная – чувствовалось, что человек за ней следит, но без фанатизма. Глаза – живые, острые, цепкие, но с какой-то давней, устоявшейся грустью в глубине. Одет просто – в светлую, свободную одежду из тонкой ткани, которая ниспадала мягкими складками. Никаких украшений, никаких знаков отличия. Только взгляд – взгляд того, кто видел слишком много, чтобы чему-то удивляться.

Мужчина чуть заметно улыбнулся одними уголками губ и заговорил. Голос у него был негромкий, но отчётливый – с той особенной, спокойной уверенностью, которая не требует повышать тон.

– Владыка, – сказал он, и слово прозвучало естественно, будто он всю жизнь только так и обращался к фараонам. – Прошу тебя, пройди за стол. Мне есть что рассказать тебе.

Тутанхамон помедлил всего секунду. Странное спокойствие всё ещё не отпускало его, и он просто сделал то, что просили. Подошёл к столу, опустился в одно из кресел – и снова удивился: сиденье мягко приняло его тело, подстроилось под изгибы спины, будто было создано именно для него.

Несколько секунд они сидели молча. Мужчина смотрел на Тутанхамона, и в его взгляде не было ни торопливости, ни неловкости. Просто изучал – как учёный изучает древний свиток, надеясь прочесть между строк что-то важное.

Потом он заговорил.

– Фараон, ты сейчас спишь. Это сон. Но не обычный.

Он сделал паузу, будто давая словам улечься.

– В памяти того, чьё тело ты теперь носишь, есть понятие «симуляция». Виртуальная реальность. Мир, созданный внутри машин, где можно жить, учиться, видеть то, что невозможно увидеть в обычной жизни. Дмитрий много раз погружался в такие сны вместе со своими людьми. Там они изучали прошлое. Моё прошлое. Прошлое моего народа.

Он говорил просто, без сложных терминов, и Тутанхамон ловил себя на том, что понимает каждое слово. Память Дмитрия услужливо подсовывала образы.

– То, что ты видишь сейчас вокруг себя, – мужчина обвёл рукой зал, – это тоже симуляция. Очень похожая на те, что создавали для обучения твоих… для обучения людей Дмитрия. Только эта создана специально для тебя. И в ней мы можем говорить, не боясь, что нас подслушают или прервут.

Он чуть наклонился вперёд, и свет на его лице изменился – тени легли иначе, подчеркнув глубину морщин.

– Меня зовут Лемех. В той жизни, которая была у меня когда-то, я был учёным. Исследователем. Тем, кто открыл способ перемещать сознания во времени. Благодаря мне ты сейчас здесь. Благодаря мне Дмитрий оказался в твоём мире. И благодаря мне ты проснулся в его теле здоровым и сильным, а не прожил остаток дней калекой, прикованным к постели.

Тутанхамон молчал, впитывая. Внутри не было бури – только то же ровное, почти отстранённое спокойствие. Он слушал, как слушал когда-то жрецов, объясняющих волю богов. Только эти объяснения были куда понятнее.

– Времени у нас достаточно, – продолжил Лемех. – Симуляция живёт по другим законам. Десять часов здесь – это всего один час там, в твоей палате.