Антон Хлопников – Тьма Египетская Том 2 (страница 4)

У асуров было преимущество в межзвёздном пространстве. Их варп-двигатели на антиматерии позволяли им перемещаться быстрее и дальше, чем что-либо, созданное людьми. Но внутри системы всё менялось. Здесь нельзя было гнать на полной скорости – слишком много мин, слишком мало пространства для манёвра. Один неверный вектор, и корабль нанизывается на термоядерный заряд, даже не успев включить щиты.

Бои начались почти на орбите Плутона.

Тысячи мин рванули навстречу флоту вторжения. Зенитные лазеры асуров выжигали их десятками, но мины шли плотно, волнами, постоянно маневрируя, выкидывая в космос тысячи ложных целей. Те, что прорывались, били по защитным экранам. Одна мина редко пробивала щит, но взрыв сотен мегатонн перегружал реакторы, заставляя антиматерию сбрасывать энергию впустую. Если одна мина всё же доставала многокилометровый корпус – корабль повреждался, десятки – гарантированно уничтожался.

Линкоры людей били из главных калибров. Рельсотроны разгоняли снаряды до скоростей, при которых кинетическая энергия заменяла любой заряд. Термоядерные ракеты уходили залпами, тысячи за раз.

Малые корабли дрались в ближнем бою. Корветы, фрегаты, истребители – они носились между гигантами, рассекая космос трассерами лазеров. Лучи резали пространство во всех диапазонах спектра. Асуры использовали ультрафиолетовые лазеры – самые тугие, с минимальным расхождением пучка, способные прожигать броню на огромных дистанциях. Люди отвечали мощными импульсными лазерами видимого и ближнего инфракрасного диапазона. Импульс выжигал внешние слои защиты, заставлял броню испаряться, создавая облако плазмы, которое глушило вражеские сенсоры.

Первая неделя боёв превратилась в мясорубку.

Флот вторжения потерял больше трети кораблей. На несколько дней асуры даже перешли к обороне, перестраивая порядки и подтягивая резервы. Но и людям досталось. Их оружие уступало вражескому. Реакторы на антиматерии давали асурам возможность стрелять лазерами непрерывно, тугими прожигающими лучами, и их щиты выдерживали больше попаданий. Люди били импульсами – мощно, но с паузами на перезарядку.

Ракеты асуров несли антиматерию в боеголовках. Не все – антиматерия оставалась дорогим ресурсом даже для них. Но тех, что несли, хватало. Чтобы уничтожить человеческий линкор, требовалось несколько прямых попаданий. Чтобы убить корабль асуров того же класса – сотни.

Людей спасали мины и истребители. Тысячи роев атаковали врага со всех направлений, не давая сосредоточить силы в одном ударе. Асуры вынуждены были дробить флот, отвлекаться на мелкие цели, терять темп.

Верфи людей работали в бешеном режиме. Корабли, едва успевшие войти в строй, сразу отправлялись в бой. Экипажи учились уже под огнём. Потери восполняли, но счёт погибшим перевалил за сто миллионов. Через месяц боёв человеческий флот потерял больше половины состава, но сумел остановить врага.

Линия фронта замерла недалеко от орбиты Марса.

Асуры не могли прорваться дальше, потому что в космическом сражении нельзя просто идти вперёд и одновременно драться. Флот, пытающийся сохранить курс, теряет манёвренность. Его корабли вынуждены двигаться по предсказуемым траекториям, подставляясь под огонь. Чтобы наступать, нужно рассредоточиваться, подавлять оборону, расчищать путь. А это время. Время, которое люди использовали, чтобы перегруппироваться и ударить снова.

Обе стороны замерли в шатком равновесии, готовясь к следующему раунду.

Дмитрий во время этого рассказа выпал из реальности.

Он видел это не глазами – чувствовал кожей, нервами, самой глубиной сознания. Миг назад он стоял на капитанском мостике линкора, и пространство вокруг него было залито светом голографических панелей. Данные от разведывательных зондов, от кораблей охранения, от миллионов мин на подступах к Марсу – всё это втекало прямо в мозг через нейросвязь. Искусственный интеллект обрабатывал потоки информации с немыслимой скоростью и тут же выдавал решения. Флот дышал как единый организм, и Дмитрий чувствовал каждое его движение.

Потом картинка рванула.

Он уже сидел в кабине лёгкого истребителя. Перегрузки вдавливали в кресло, но системы компенсации не давали сознанию погаснуть. Вокруг, за прозрачной бронёй фонаря, проносились трассы лазерных лучей – зенитные батареи асуров выплёскивали в пространство потоки ультрафиолета. Истребитель маневрировал с безумной скоростью, выбрасывая тучи ложных целей. Маленькие электронные маяки имитировали его сигнатуру, заставляя вражеские компьютеры наведения хватать пустоту. На внешних подвесках висели тяжёлые термоядерные бомбы – каждая способна прожечь дыру в броне линкора.

В голове роились чужие мысли.

Сотни, тысячи голосов пилотов, операторов, командиров. Они переговаривались, предупреждали об опасности, отдавали приказы. Вместе с людьми в этом хоре звучали и голоса биороботов – искусственных интеллектов, созданных атлантами для войны. Они были быстрее, точнее, но не умели одного.

В бою, на грани жизни и смерти, человеческий мозг выдавал решения, которые не мог просчитать никакой алгоритм. Интуиция. Отчаяние. Ярость. То, что нельзя запрограммировать. Поэтому пилоты оставались людьми. Поэтому истребителями в основном управляли живые, а не машины.

Дистанционное управление не работало. Любая задержка сигнала – даже доля секунды – означала гибель. А ансибли, дающие мгновенную связь, ставили только на крупных кораблях. Слишком дорогие, слишком сложные. Истребители сражались сами.

Снова вспышка.

Дмитрий уже не в кабине. Он в коридоре вражеского линкора. Тяжёлый десантный скафандр сковывает движения, но без него здесь не выжить. В руках – плазменная винтовка, пучки раскалённой материи вырываются из ствола, плавят переборки асуров, превращают броню в дымящиеся лужи.

Впереди – они.

Асуры в чёрных доспехах, с ритуальными узорами, выжженными на наплечниках. В руках у них прозрачные щиты – поле, удерживающее плазму, не дающее ей прожечь владельца. Сами они стреляют из винтовок, выбрасывающих тонкие лазерные лучи. Одно попадание – и человеческая броня прожигается насквозь.

Дмитрий видел лица погибших. Только что они были рядом, дышали в одном ритме, и вот уже безжизненные тела падают в невесомости, уносимые течением воздуха из пробитых отсеков.

Их лица… они были другими. Древние черты, непохожие на современников Дмитрия. Но в них читалось то же, что он видел в глазах деда, когда тот рассказывал о войне. Та же решимость. Та же ненависть к врагу, пришедшему убивать. Та же готовность умереть, но не пропустить.

Там была война за выживание. Здесь – тоже.

Дмитрий смотрел на это со стороны и одновременно был внутри. Сотни тысяч сражений, миллионы смертей, месяц ада пронёсся перед ним за те минуты, пока жрец рассказывал свою историю. Он чувствовал, как плавится броня, как взрываются корабли, как гаснут сознания товарищей, с которыми он только что делил мыслеобразы.

А потом видение схлынуло.

Он снова сидел в кресле, в своей спальне, примерно в двадцать первом году правления фараона Тутанхамона. Перед ним стоял жрец Сенусерт и смотрел спокойными, немигающими глазами.

Дмитрий выдохнул. Руки дрожали, но уже не так, как в начале. В голове всё ещё звенели голоса погибших, но они постепенно затихали, уступая место тишине.

Глава 2

– Потом началось несколько лет относительного затишья, – продолжил жрец.

Земляне копили корабли. Верфи работали в круглосуточном режиме, новые линкоры, крейсеры, истребители сходили со стапелей и сразу уходили на боевое дежурство. Оборону укрепляли по всей Солнечной системе – от орбиты Меркурия до пояса Койпера. Мины, платформы, лазерные батареи. Всё, что могло стрелять, было нацелено в ту сторону, откуда приходил враг.

Асуры тоже не сидели сложа руки. Они совершали короткие, болезненные атаки – появлялись из ниоткуда, били по слабым местам и исчезали, оставляя после себя оплавленные обломки. Но было видно: они ждут. Ждут подкреплений.

За полгода ожесточённых, рваных боёв враг потерял почти половину своего первоначального флота. Они пытались развернуть производственные мощности в поясе астероидов – между Марсом и Юпитером, где тьма и холод скрывали их от постоянного наблюдения. Но люди не давали. Специальные рейдовые группы прочёсывали пояс, выискивая вражеские базы, и уничтожали их одну за другой. Война стала позиционной, очаговой. Никто не мог взять верх.

Информация была на вес жизни. Асуры шифровали свои переговоры всё изощрённее, и перехватывать их удавалось всё реже. Для особо важных сообщений они уходили далеко за пределы Солнечной системы, туда, где их никто не мог подслушать. Скрывались в пустоте, связывались – и возвращались.

Люди ответили дерзостью.

Несколько экспериментальных кораблей на антиматерии отправили в глубокий космос по широкой дуге, чтобы перехватить вражеские переговоры вдали от дома. Антиматерия давала им возможность двигаться с ускорением, недоступным обычным термоядерным двигателям. Принцип был прост: в реакторе частицы вещества и антивещества аннигилировали, превращаясь в чистую энергию, которая разгоняла корабль до скоростей, позволяющих за разумное время достичь дальних рубежей и вернуться. Это был риск – антиматерия оставалась страшно дорогим ресурсом, и каждый такой корабль стоил целого небольшого флота.