Антон Хлопников – Тьма Египетская Том 2 (страница 6)

– За двадцать пять тысяч лет мы потеряли многих. Аппаратные сбои, накопление ошибок, несовместимость со стареющими оболочками… нас оставалось меньше десятка. Я – один из них.

В комнате повисла тишина. Дмитрий сидел, пытаясь осознать.

– И что вы узнали? – спросил он наконец. – Когда вышли?

– Правду, – ответил жрец. – Асуры и не скрывали её. Мы смогли пассивно подключиться к их передачам. Век за веком, по крупицам собирали информацию. О войне, о поражении, о том, что случилось после.

С момента той войны прошло больше двадцати пяти тысяч лет. Для асуров это тоже немалый срок. Станция на орбите превратилась в рутину. Люди всё это время оставались в дикости – ущерб, нанесённый цивилизации, был слишком глубок. Они даже не пытались подниматься.

– Мы вышли на поверхность, – продолжил жрец. – Осторожно. Оставили город под землёй на всякий случай. И начали работать. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием. Мы не вмешивались грубо – только направляли. Чуть-чуть. Подбрасывали идеи, помогали выжить, иногда защищали.

– Это ты? – Дмитрий вдруг понял. – Ты был там? В Египте? С самого начала?

– Не я. Другие. Нас было несколько. Мы распределились по разным регионам, разным культурам. Кто-то в Индии, кто-то в Китае, кто-то здесь. Мы не создавали цивилизации – мы просто помогали им не умереть.

Дмитрий молчал.

– Пять с небольшим тысяч лет, – сказал жрец. – Именно столько мы вели человечество от каменного топора до твоих заводов. От шумеров до Египта. От первых городов до первых пушек. И теперь, когда станция уничтожена, у нас есть время.

– Сколько?

– Лет сто. Может, чуть больше. Достаточно, чтобы подготовиться. Или чтобы попытаться.

Дмитрий смотрел на него и чувствовал, как внутри смешиваются шок, усталость и странное, почти забытое чувство – надежда.

– Как тебя зовут на самом деле? – спросил он.

– У меня много имён, – ответил жрец. – Но для тебя пусть будет Сенусерт. Мы уже привыкли.

– Есть ещё одна проблема, – сказал робот.

Дмитрий напрягся.

– Наш город уничтожен.

– Это по нему ударили со станции? – шёпотом спросил он.

– Да, – ответил жрец. – Твоя деятельность привлекла их внимание. Им стало интересно, почему вдруг, после тысячелетий застоя, в Египте начался такой бурный рост. Новые технологии, заводы, железо, порох… Ещё и наше вмешательство их наверняка слегка заинтересовало, но мы действовали медленно, а ты… для них это был сигнал тревоги.

На станции была машина, способная проникать в разум человека с расстояния в несколько сотен километров. Тонкий направленный луч, невидимый, неслышимый. Он позволял им копаться в воспоминаниях, читать мысли, узнавать всё, что нужно. Обычные их наблюдения работают в пассивном режиме: смотрят, слушают, записывают. А эти… они излучали активный сигнал, поэтому мы и узнали. Несколько ночей подряд они фокусировались на тебе (Дмитрий с горечью вспомнил о своих ночных наблюдениях за спутником). И сегодня должны были завершить сканирование. Одним коротким импульсом, который сжёг бы твой мозг, они вытянули бы из тебя всё.

Дмитрий почувствовал, как по спине пробежал холод.

– У нас не оставалось выбора, – продолжил жрец. – Если бы они узнали, кто ты и откуда, они быстро поняли бы, как ты здесь оказался. И кто за этим стоит. А потом… боюсь, после этого они могли решить, что проще уничтожить планету целиком. Атланты слишком дорого им обошлись. Они не захотят повторения.

– Но вы их опередили, – сказал Дмитрий.

– Да. Мы атаковали первыми. Но перед смертью они успели взломать наш сервер. Всё поняли. Передать не успели – мы заглушили связь. Но…

Жрец замолчал, подбирая слова.

– Мы успели отправить несколько волн ложных отчётов. Сигналы идут с задержкой, один за другим, примерно на тридцать лет вперёд. Мы настроили их так, чтобы они создавали видимость обычной работы станции. Асуры на станции знали, что умрут и времени мало. У них был один выстрел – либо в тебя, либо в подземный город. Они выбрали город.

Дмитрий молчал, переваривая.

– Это логично, – добавил жрец. – Там были автоматические фабрики, базы данных, вся наша история. Для них это была более важная цель.

Тут Дмитрия прошибла мысль. Резко, как удар током, выбивая остатки оцепенения.

– А какое отношение вы имеете к моему здесь появлению?! – выдохнул он, подаваясь вперёд.

Робот помолчал. Секунду. Две. Потом ответил:

– Это мы устроили твой переход сюда. После твоей смерти в своём времени.

Дмитрий замер. Воздух застрял в лёгких.

– С самого начала, – продолжил жрец, – в подземном городе был учёный. Он всю жизнь занимался исследованием по переносу сознания умирающих людей в накопители данных. Для истории. Чтобы память не умирала вместе с телом.

Потом открыли ансибль. И появилась теория: если информация может проходить сквозь пространство через изломы, почему бы ей не проходить сквозь время? Пространство-время – единый континуум. Если сложить его в нужной точке, можно отправить сигнал не только за сотни световых лет, но и в прошлое. Или в будущее.

– Не получалось, – сказал жрец. – Ни с чем. Тысячи лет экспериментов, миллиарды вычислений, и всё впустую. А потом заметили странность.

Сознание умирающего.

Когда человек умирает, его мозг генерирует особые волны – последнюю вспышку активности. Мы научились улавливать их, оцифровывать, превращать в структуру. И выяснилось, что эта структура способна проходить сквозь время. Не любая информация – только живое, только умирающее сознание. Как будто сама смерть открывает дверь.

– Мы создали канал, имитирующий эту вспышку. Вытесняли сознание из умирающего мозга, кодировали, отправляли через ансибль. И оно уходило. В будущее.

Дмитрий слушал, не дыша.

– Ограничений много, – продолжал робот. – Можно только вперёд. Только в случайную точку в пределах ста-ста пятидесяти лет. И только одну попытку на временную шкалу. Мы не знаем почему. Возможно, привязка к пространству-времени. Возможно, с другой планеты получилось бы иначе, но проверять было негде.

Сознание, отправленное в будущее, выбивало сознание аналогичное. Тело должно было подходить по физиологическим маркерам: пол, возраст, состояние. Примерно, не точно, но чем ближе, тем выше шанс на успех.

– Исследования длились тысячелетиями, – голос жреца звучал ровно, но Дмитрий чувствовал в нём тяжесть. – Потомки того учёного продолжали работу. Это невероятно сложно. Объём вычислений такой, что твои современные суперкомпьютеры справились бы за миллионы лет. Но у нас было время.

Прорыв случился. А потом последний потомок учёного умер от генетических мутаций – сказалась тысячелетняя изоляция, неизлечимо. Люди в городе погибли все. Остались только мы, роботы. И мы продолжили.

– Переносы начались, – сказал жрец. – Но большинство оказались бесполезны. Крестьянин из семнадцатого века ничем не поможет цивилизации, которая готовится к войне с асурами. Подмастерье из девятнадцатого – тоже. Раньше – вообще никак. Мы отправляли сознания, они вселялись в тела, жили, умирали – и ничего не менялось.

– А я? – тихо спросил Дмитрий.

– А ты подошёл, – ответил жрец. – Инженер. Из двадцать первого века. С нужными знаниями, с нужным складом ума. И в нужное время. Ты умер от отравления. А он – от ран и болезни, здесь, в Египте.

– Кто? – не понял Дмитрий.

– Тутанхамон. Настоящий. Он умирал. Медленно, тяжело, но необратимо. А в тот самый момент, в твоём времени, в Казани, умирал ты. Две смерти. Два сознания, одновременно покидающие тела.

Жрец помолчал.

– Мы использовали эту синхронность. Настроили ансибль-канал на частоту угасания. И поменяли их местами. Твоё сознание ушло сюда, в его тело. Его – в твоё.

Дмитрий смотрел на него, не веря.

– Ты хочешь сказать, что он…

– Он прожил твою жизнь, – кивнул жрец. – Несколько часов. Может, день. Очнулся в чужом теле, в чужом времени, рядом с людьми, которых не знал. А потом умер. От той же водки.

– А они? – выдохнул Дмитрий. – Андрей, Степан, Олег?

– Они выжили, – ответил жрец. – Мы проверили, только твоя мозговая сигнатура затухала в той точке. Та водка была палёной, но не смертельной для всех. Кого-то вырвало, кого-то просто вырубило. Ты оказался самым слабым. Или самым неудачливым.

Дмитрий молчал, переваривая.

– Они живы. Все трое. Им было плохо, они отлёживались, но пришли в себя.

– Значит, я один…

– Ты один умер в ту ночь. Твоё тело остановилось. И мы успели ровно в тот миг, когда сознание покидало его.

Дмитрий выдохнул. Странное чувство – облегчение пополам с горечью. Друзья живы. Но его больше нет для них. Для них он просто исчез. Умер.

– Мы ввели в его тело – теперь твоё – нанороботов, – продолжил жрец. – Они восстановили повреждения, вылечили раны, убрали инфекцию. Ты жив потому, что мы успели.

– Зачем? – тихо спросил Дмитрий. – Зачем всё это?

– Потому что ты был нужен здесь. А там – нет. Там ты уже умер. Здесь у тебя появился шанс.