Антон Хлопников – Тьма Египетская Том 2 (страница 5)
Через полтора года один из них добился успеха.
Он вышел точно в расчётную точку, затаился и сумел перехватить вражеское послание. Данные ушли на Землю через ансибль, а сам корабль был засечён через минуту после передачи. Асуры уничтожили его мгновенно. Но послание успело долететь.
– И что там было? – спросил Дмитрий.
– Хорошего мало, – ответил жрец. – Асуры не ожидали такого сопротивления. Они предполагали, что пара месяцев – и всё будет кончено. Пришлось мобилизовать новые флоты. Много новых флотов.
По оценкам, через пятнадцать-двадцать лет к Земле прибудет сил в пять-десять раз больше, чем было в первую волну. Они шли на форсаже – скорость варпа под двадцать единиц, чудовищный расход антиматерии. Но для них вопрос закрыть Землю стал принципиальным. Они готовы были сжечь любые запасы, лишь бы не допустить второго раунда.
Дмитрий молчал, переваривая.
– Но это ещё не всё, – тихо добавил жрец. – В перехвате упоминались какие-то суперкорабли. Размером с небольшой спутник. По обрывкам данных люди поняли: это гигантские энергостанции. Они должны занять позиции недалеко от точки выхода из варпа и работать как заправочные станции для всего флота.
– Заправочные станции? – переспросил Дмитрий. – Для чего? У них же антиматерия…
– Они добывают её на месте, – перебил жрец. – Из подпространственных разломов. Представь себе разрывы в ткани реальности, где законы физики работают иначе. Оттуда можно черпать энергию, если знать как. Асуры знали. Эти станции – насосы, качающие антиматерию прямо из складок пространства. Они позволяли флоту воевать десятилетиями, не возвращаясь на базы.
Дмитрий смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холод.
– Пятнадцать лет, – сказал он. – У людей было пятнадцать лет.
За это время атланты успели многое. Остатки захватчиков вышвырнули за пределы Солнечной системы – тех, кто не успел уйти, добили в поясе астероидов, остальные бежали. Миллионы новых мин с антиматерией засеяли всё пространство от орбиты Нептуна до самого пояса Койпера. Десятки тысяч боевых кораблей сошли со стапелей и встали в строй. Новейшие орудийные платформы, способные выплёскивать тонны плазмы за один залп, окружили Землю, Марс, Венеру, Луну. Казалось, у нас есть все шансы выстоять.
А потом они пришли.
Никто не ожидал такого количества. Сотни тысяч линкоров. Миллионы кораблей поменьше. И десятки гигантских энергостанций – каждая размером с карликовый спутник, каждая способна питать целый флот, черпая антиматерию прямо из складок пространства. Они вышли из варпа далеко за орбитой Плутона и начали медленно, неумолимо продвигаться внутрь.
Люди сражались отчаянно.
Почти два года атланты сдерживали эту армаду. Невероятными жертвами, немыслимой ценой, но сдерживали. Потери перевалили за миллиард жизней. Миллиард. Но люди держались. Каждый метр пространства поливали огнём, каждую минуту кто-то взрывал свой корабль, тараня врага, лишь бы выиграть ещё час, ещё день.
Поражение пришло оттуда, откуда не ждали.
Людей предали свои же.
За годы войн люди изменились. Страсти, от которых атланты избавились многие тысячелетия назад, начали возвращаться. Страх. Жажда власти. Корысть. Равнодушие к чужой жизни. Всё то, что когда-то чуть не уничтожило человечество, снова подняло голову.
Несколько групп боролись за управление обороной. За ресурсы. За право командовать. А одна небольшая группа – самые эгоистичные, самые трусливые, самые отчаявшиеся – решила договориться с врагом.
Их было чуть больше ста тысяч. Они открыли путь к Земле взамен гарантии выживания на каком-то свободном мире. Асуры согласились не глядя.
В самый жестокий час новой глобальной атаки предатели вывели из строя все системы управления. На час, на два – но этого хватило. Флот атлантов, лишённый координации, рассыпался на отдельные очаги. Асуры не упустили момент.
– Поражение было страшным и быстрым, – тихо сказал жрец. – За несколько дней основные силы флота перестали существовать. Небольшие остатки ещё пытались сопротивляться, но их добивали массой, без жалости, без остановки. Путь к Земле был открыт.
Атланты не сдались.
Почти месяц враги прогрызали эшелонированную оборону планеты. Люди научились использовать энергию ядра – планетарные щиты держались там, где было особенно важно. Асуры высадили десант. Больше миллиарда воинов. Техника для войны в воде, в воздухе, на суше.
Они не захватывали города. Не вели переговоры. Не брали пленных. Они просто истребляли людей.
– Ты видел кадры лагерей смерти нацистов, – сказал жрец, глядя Дмитрию в глаза. – Теперь представь, что такими лагерями была покрыта вся планета. Круглосуточно, без остановки, без жалости. Миллионы людей исчезали каждый день.
Дмитрий молчал. Горло перехватило.
Атланты не сдавались. Партизанская война шла годами, десятилетиями. Люди прятались в подземных городах, вырытых глубоко под землёй. Там были фабрики, выпускающие оружие. Лаборатории, где учёные искали способ ударить в ответ. Госпитали, где врачи боролись за каждую жизнь. Жилые отсеки, где дети рождались и умирали, не видя солнца. И командные центры, откуда велась координация последнего сопротивления.
Но асуры находили их. Один за другим подземные города вскрывали, заливали плазмой, запечатывали навечно. Сопротивление почти прекратилось.
Когда живых осталось не больше ста тысяч, враги перешли к финальной стадии. Они уничтожали всё, что напоминало о цивилизации атлантов. Дороги, мосты, заводы, шахты – всё сровняли с землёй. А потом началось самое страшное.
Они выращивали человеческих детей. Родителей убивали, а младенцев забирали в инкубаторы. Клонировали людей целыми партиями. И не учили их ничему. Вообще ничему.
– Они возвращали людей в каменный век, – голос жреца дрогнул впервые за весь разговор. – Детей бросали в специальных заповедниках – куски дикой природы, огороженные от всего мира. Группами не больше ста человек. Без оружия, без знаний, без памяти. Им оставалось только выживать. Так, как умели предки людей многие тысячи лет назад.
Несколько десятилетий продолжалась эта глобальная зачистка. Потом асуры сочли миссию выполненной. Остатки людей – тысячи разрозненных групп, живущих в пещерах и шалашах – расселили по материкам. И ушли, оставив на орбите наблюдательную станцию.
– Это её вы уничтожили? – внезапно осознав, спросил Дмитрий.
– Да, – коротко ответил жрец.
– Но как? – Дмитрий подался вперёд. – Ведь все технологии уничтожены. Вы сами сказали – асуры стёрли всё.
Жрец помолчал, собираясь с мыслями.
– Уже в самом конце войны, когда стало ясно, что поражение неминуемо, люди запустили проект. Самый последний, самый отчаянный. Подходящим для тебя названием проекта будет «Ковчег».
При помощи невероятного количества антиматерии, которую собирали по крупицам со всех лабораторий, создали непробиваемый щит. Внутри него построили подземный город и опустили его глубоко – почти к самому ядру планеты. Там, где давление и температура могли уничтожить что угодно, но щит держал.
О строительстве города знали единицы. Те, кто и составил его население. Они и ещё несколько тысяч человек, отобранных в последний момент – цвет человечества. Учёные. Инженеры. Политики. Люди культуры и искусства, последний резерв на тот случай, если проиграем всё.
Никто на поверхности не знал о них. Любая связь была оборвана осознанно, намеренно. Если бы асуры узнали, они не стали бы искать – они просто взорвали бы планету. Подорвали бы ядро, разнесли Землю на куски. У них было для этого оружие. Если бы они заподозрили, что где-то глубоко прячется остаток сопротивления, они ударили бы наверняка.
– И что там было? – спросил Дмитрий. – В этом городе?
– Люди жили, – ответил жрец. – Тысячелетиями. Поколения сменяли друг друга. Они не знали, что на поверхности. Им сказали: ждите. Когда щит начнёт истощаться, придёт пора выходить.
Вместе с людьми там находились роботы. Их верные помощники, созданные ещё до войны. Они следили за щитом, за системами жизнеобеспечения, за реакторами, за климатом внутри города. Поддерживали всё в рабочем состоянии, пока люди жили, учились, растили детей.
Время шло. Тысячи лет.
Антиматерия в щите заканчивалась. Город начал потихоньку подниматься, следуя давно отработанному плану. Сначала пробился на глубину в пару километров, замер, отправил разведку. Потом ещё выше.
– Самое печальное, – голос жреца дрогнул, – что к этому моменту людей в городе уже не осталось. Последние поколения не выдержали изоляции. Болезни, мутации, безумие… Они погибли. Остались только мы.
– Ты? – тихо спросил Дмитрий.
– Я и ещё несколько. Роботы. Искусственные интеллекты в органических оболочках.
Дмитрий смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Весь рассказ о войне, о миллиардах погибших, о предательстве и лагерях смерти – всё это было для него чем-то вроде фильма. Страшного, далёкого, почти нереального. А теперь перед ним сидел тот, кто всё это видел своими… не глазами, но памятью.
– Наши тела, – продолжил жрец, – были органическими, но мы их меняли каждую тысячу лет. Выращивали новые, переносили сознание. Мозг – нейронно-позитронная матрица с квантовой архитектурой. Для тебя это просто набор слов, но суть в том, что мы могли жить очень долго. Но не вечно.
Он помолчал.