Антон Гусев – Выживай! (страница 5)
Пейджер снова пищит.
– Две минуты?! – Спартанец быстро спускается и чуть не падает с лестницы. Замечает, что давящий на голову шлем сильно потеет, если дышать нервозно и прерывисто. Успокаивается. Дверь ангара подсвечивается мерцающей табличкой “выход” и найти её проще простого. Сообщение о том, что соперников четверо заставляет волноваться, но он решает, что вряд ли у кого-то из них имеется полной комплект защиты. Возможно, они сражаются друг с другом или спят. На всякий случай Спартанец берёт в левую руку дубинку и нащупывает большим пальцем кнопку электрошокера. В правой зажата бита. Он ускоряется как может. Идти тяжело, ботинки жмут, к тому же он боится, что шлем снова запотеет. Он надеется напасть неожиданно, из-за угла.
Спартанец выскакивает из-за угла на полном ходу. Перед ним четверо. Без защиты, среди кучи каких-то пакетов. Один из них здоровается с ним и его глаза округляются. На лице читается паника, незнакомец явно ожидал увидеть кого-то другого. Все четверо бросаются врассыпную. Один из них, самый здоровый, зацепляется ногой за пакет и почти падает.
Секундного замешательства хватает, чтобы Спартанец с размаху всадил шипастую дубину в замешкавшуюся задницу. Её обладатель визжит и валится на землю. Пожалуй, что с него достаточно. Он озирается по сторонам, двое уже далеко, в таком состоянии их не догнать. А вот третий, похоже, рванул в тупик. Им-то и стоит заняться.
– Парни! Парни, он зажал меня! Пацаны-ы-ы! – Загнанный в угол коротышка что-то сжимает в руке. Похоже на заточенную отвёртку. “Это что ли оружие уровня один? А у меня в руках уровень два. Весомое преимущество. Любопытно, что там на третьем”.
Спартанец нажимает на кнопку, шокер трещит, синяя искорка, словно гиптотизёр, приковывает взгляд второго незнакомца, который трясётся как осиновый лист. Заточку теперь он сжимает обеими руками. Это хорошо, значит не решится на удар а если решится, то он будет медленным и предсказуемым. Спартанец поворачивает голову, чтобы понять не спешат ли остальные на подмогу. Тот первый, с проколотой задницей, отползает в сторону товарищей. Оставшиеся двое не двигаются с места.
“Ссыкло. Они не помогут. Работа будет проще некуда”.
Лёгкий тычок шокера заставляет упасть дрожащего перед ним мужчину на колени. Заточка падает на пол.
– С-сука… – озлобленно цедит он, демонстрируя Спартанцу редкие зубы. Видимо ему не привыкать получать по физиономии. Что ж, пусть и сегодняшний день не станет исключением.
Тяжёлый удар сапогом в лицо заставляет парнишу опрокинуться навзничь. Впервые Спартанец рад, что на ногах у него тяжёлые военные сапоги, хоть и слегка тесные. Разносятся. Добивать лежачего не хочется. Он наверняка уже всё понял насчёт предстоящей игры.
Пожалуй, следует заняться оставшимися двумя. Пейджер молчит, а значит задание пока не выполнено. Спартанец замечает, что одна из дверей между ним и целями неожиданно открывается. Двое хватают товарища с продырявленной пятой точкой, поднимают его и тащат внутрь.
– Стоять! – Спартанец бежит так быстро как позволяет ему грузное телосложение и внушительная экипировка. Он врезается в железную дверь, словно носорог, но та уже заперта.
“Что дальше? Может мне следует притащить к двери парнишку с разбитым носом и начать его пытать? Тогда они наверняка откроют”. Спартанец улыбается своей смекалке и двигается в сторону до сих пор лежащего на земле человека.
Пищит пейджер.
Глава 3. Дрозд
Перепуганные люди стоят друг за другом, образуя шесть ровных колонн, по пятнадцать человек в каждой, ровно так как велел голос из громкоговорителя. Колонны относительно ровные, поэтому людей легко посчитать. Все они прибыли сюда на автобусе вместе с Адрианом. Кто-то по своей воле, считая это игрой, кто-то став жертвой обмана, а кого-то привели насильно. Разве можно знать все причины, приводящие людей на игру? Да и нужно ли?
Адриан хорошо знает о том, что будет происходить дальше. За последние несколько лет он внёс значительный вклад в сюжет игр и анализ поведения игроков. Проводил тесты, интервьюировал участников, корректировал поведенческие модели.
Постепенно он пришёл к интересному выводу: страдание и страх – естественные и необходимые инструменты трансформации личности.
Адриан вспоминает как однажды стоял у заляпанной кофемашины, рядом с коллегой, в одной из лабораторий. Светлая и современная, она больше напоминала шикарный офис бирюзовой айти-компании.
Большинство из сотрудников не догадывались чьи именно данные так тщательно изучают и кто все те люди, с которыми они проводят бесконечные интервью. Большинство, но не Адриан.
Ему нравилось знать больше, чем знают другие. Он словно маленькая юркая птичка порхал между сотрудниками, слушая, анализируя, помогая новичкам. Он и несколько таких же как он тайно называли себя “зрячими” и всегда отмечали гигантскую разницу между себе подобными и сотнями “слепых”. Тех, кто думает, что люди по ту сторону экрана не настоящие. Что они просто “характеры”, слепленные нейросетью и подвергнутые несуществующим испытаниям. Живые нейропсихологи, работающие с пациентами, слепленными из кучки пикселей. Слепые.
Адриан Меллер насмехался не грубо – он делал это с ледяной, интеллектуальной иронией, превращая любой самый проходной диалог в повод для демонстрации собственного превосходства.
– Уже сутки без сна. Усталость… как будто я один это всё вытягиваю. – Вздохнул коллега, пригубив только что сваренный капучино.
Адриан нажимает кнопку с надписью “американо”, глядя поверх очков на смешной белой резинке:
– Забавно. Субъекты без еды, сна и сочувствия уже десять суток. Но они почему-то не жалуются. А у них и кофе-то нет. Тем более на безлактозном. Может поставить туда кофе-машину? Делонги подойдёт? Как считаешь?
– Всё это и так слишком реалистично, доктор Меллер. Я, пожалуй, пойду. Извините.
В конечном счёте он решился. Ему недостаточно было оставаться просто зрячим. Ему хотелось видеть гораздо больше других. А для этого необходимо было самому стать кем-то большим. К тому же все инструменты для преобразования были под рукой. Страх и страдания, боль и выбор – весь набор мерцал на мониторах, отражаясь в толстых очках на нелепой пожелтевшей резинке. Высшая форма психотерапии. Абсолютное самопознание.
Он настоял на своём участии, в качестве полноценного игрока, чтобы очиститься и сделать следующий шаг. Отправил неофициальный запрос и получил положительный ответ. Организаторы – настоящие боги игры. Их никто не видел, но ходили слухи, что они все до единого сами прошли игру и выжили. Теперь настал его черёд присоединиться к их сонму.
В назначенный день он вышел на автобусную остановку и сел на необходимый маршрут.
Все необходимые указания были получены участниками по пути. Главная мысль, которую транслировала бегущая строка в кабине:
Ни один будущий игрок не вышел по пути. А когда автобус въехал на территорию завода эта возможность закрылась вместе со скрипом въездных ворот.
И вот игра начинается.
Синие ящики открываются одновременно. Перепуганные игроки переглядываются, пытаясь понять, как действуют остальные. Он знает, что скоро они перестанут это делать и начнут принимать собственные решения.
Адриан без колебаний кладёт смартфон в ячейку. У него было несколько запасных телефонов дома, но он предпочёл взять с собой основной. Он пришёл за просветлением, всё должно быть честно, даже в мелочах.
– Меллер не удивлён. Дрозд так дрозд! – Усмехается он вслух. Клички игроков генерируются случайным образом, заставляя игроков мучиться в догадках.
Он видит, как игроки сбиваются в группы. Клички отличный повод для начала социального взаимодействия. Но ему самому пока не хочется ни с кем разговаривать. Ещё рано.
Крышка синего ящика снова открывается, а пейджер пищит.
– Эй! Это моя ячейка!
Какой-то молодой неопрятный верзила, со слегка опухшим после регулярных возлияний лицом, отпихивает Дрозда. Он не положил телефон в ячейку и теперь пытается исправить ошибку, присвоив чужое оружие.
– Ты ошибся. – Миролюбиво улыбается Дрозд и указывает на соседний слот. Твоя ячейка вот эта, рядом. Там великолепный нож, видишь? Куда лучше этой хрупкой пластиковой щётки.
– Точно! – Верзила хватает чужое оружие и сцепляется с другим участником в споре. Теперь у Верзилы есть аргумент, что седовласый старик в очках на резинке подтвердил, что ржавый кухонный ножик принадлежит именно ему. А у Дрозда остаётся его собственный экземпляр оружия уровня один. Он знает, что всё почти всё оружие первого уровня лишь кучка бесполезного хлама. И этот хлам вскоре достанется падальщикам, которые придут по заданию системы убрать тела. Рисковать ради подобного не стоит. Что-то действительно ценное он сможет добыть позже.