Антон Гусев – Рыбки всегда плавают вправо (страница 25)
– Почему?
– Это специально задумано, так меньше хлопот для всех. Правила жизни здесь явно придумывал кто-то очень мудрый, разбирающийся в таких вопросах.
Они спускались по лестнице вниз. Клос обернулся – две фигуры по-прежнему следовали за ними по пятам. Видимо, на всякий случай. Все маски имели одинаковые отверстия для глаз и были раскрашены одинаково.
– Что означают эти полоски на масках? – спросил мальчик.
– О, это довольно интересный вопрос, я расскажу. Голубая горизонтальная полоса на глазах символизирует голубое небо, чистый взор. Синяя, на уровне рта – бездонное море, глубокие, вдумчивые речи. Чёрная вертикальная полоса – это башня, место, где мы находимся; оно соединяет небо и море в одно целое.
– А сама маска почему белая?
Фигура на мгновение задумалась:
– Этого нам не рассказывали. Эй! – фигура громко обратилась к двум другим фигурам позади, – почему маска белая? – он показал себе на лицо.
Другие двое переглянулись, начали пожимать плечами, крутить головами и переглядываться – мол, не знают.
– Синий цвет – это море… – низким басом неуверенно загудел первый.
– Про синий я и сам знаю, белый что означает? – его голос эхом отражался от стен коридора.
Ответом послужила тишина. Они двинулись дальше.
– В общем, с белым не всё так однозначно, думаю, что он означает пустоту вокруг. А может, просто у того, кто раскрашивал эту деревяшку, белой краски было больше, чем любой другой, кто его теперь разберёт.
– Сколько красивых идей потрачено ради того, чтобы кто угодно мог безнаказанно орудовать палкой.
– Идеи бесконечны, друг мой, лишь воплощёнными они имеют ценность. Пусть и таким неоднозначным образом. В конце концов, мы все хотим, чтобы был порядок. Ради этого следует потрудиться.
– Гетти?!
– Тс-с-с, тише, не шуми! Мы не должны знать имена тех, кто носит маски. Я сам вызвался, решил проследить, чтобы всё доехало в целости и сохранности. Ну, вот мы и на месте.
Новый номер Клоса распахнул перед ним двери, как только он подошёл. Изнутри пахнуло сыростью – это был один из нижних этажей. Под потолком мерцала маленькая электрическая лампочка. Весь номер можно было охватить взглядом, даже не заходя в него: деревянная кровать с матрасом, маленький столик, несколько крючков, прибитых прямо у порога, – вот и всё скромное убранство. В углу были навалены тюки, притащенные сюда из лодки; даже растения в горшках заботливо доставили.
– А где окно? – В недоумении спросил мальчик
– Это стандартный номер гостиницы, окна обычно открываются вот так, – Гетти подошёл к одной из стен и вытащил прямо из неё скомканную тряпку. Открылось маленькое отверстие, примерно в один кирпич, из которого повеяло морским воздухом. – Это для того, чтобы в номере не было слишком сыро. Волны с лёгкостью достают до нижних этажей, не забывайте затыкать.
– А туалет где?
Мальчик в недоумении огляделся. Он даже не мог назвать это место номером. Просто маленькая комната.
– Туалет здесь общий, на этаже, – Гетти смутился, – не самое приятное место, хочу я тебе сказать, лучше бывать там пореже.
– А как же ночью? Пятое правило запрещает разгуливать по гостинице по ночам!
– Привыкай, парень! – вмешался один из их сопровождающих в маске. – Пойдёмте, работа выполнена, гостю надо отдохнуть, – он хохотнул. – Да и нам тоже!
– Подождите! – метнулся к ним Клос, – где Лаки с Бароном?
Мальчик встрял между проёмом и дверью, чтобы помешать ей закрыться.
– Постояльцам запрещается держать в номерах животных – может, плавают сейчас где-нибудь в море! Выгляни, вон и окошко у тебя есть, – он рассмеялся.
– Дай-ка я засуну мальчишку туда, где ему самое место! – Гетти отпихнул грубоватого компаньона в маске и шепнул Клосу:
– Мсье Ле-Грант сказал, что позаботится о них, не беспокойтесь. Утром. Всё утром, – Он мягко подвинул Клоса, что-то вложил ему в руку и захлопнул дверь.
Это был фотоаппарат. Мальчик ещё раз огляделся по сторонам, потом выкрутил лампочку, лёг на жёсткий матрас и закрыл глаза.
– Ещё чаю? – Клос поднял глаза от белоснежной скатерти, жмурясь от яркого солнца. Мсье Ле-Грант медленно и аккуратно отсчитывал кубики сахара, снимая их щипчиками с огромной сахарной пирамиды на столе. Гетти протирал посуду белым вафельным полотенцем и прищуривал один глаз, проверяя бокалы на просвет. Если пятен не было, он улыбался и удовлетворённо ставил очередной бокал на стол.
– А вы, уважаемый, предпочитаете помещать сахар в чай или заливать сахар чаем?
– Что это за место? Пигль? – Клос вскочил, подбежал к повару, который доставал из печи очередной тонкий шипящий блин.
– Место? Место, где самый лучший в мире повар готовит самые лучшие в мире блины! Опля!
Он подкинул блин на сковороде, но мальчик уже не смотрел на него.
– Солнца не видно. Самодельная лодка вдаль уплывает, – с выражением продекламировала Вильда. – Надо же, как завернул, а? – Она покачивалась в гамаке между двумя деревьями. – Как будто поэт!
– Не нравится, можешь не читать! – мальчик терпеть не мог, когда кто-то чужой читал его стихотворения. Особенно без спроса.
– Нравится, очень нравится, правда! Очень тонкая проза! Хороший слог!
Танцовщица щурилась от солнца и добродушно улыбалась.
– Это не проза, это стих. В стиле японского хокку, кстати, – пояснил мальчик.
– Ах, вот как! Хокку! Просто великолепно! – она похлопала в ладоши.
Клос обернулся – Бастьен вприпрыжку ловил бабочек у моря, время от времени подтягивая штаны и поправляя очки.
– Чаю, господин Клос? – учтиво обратился к нему мсье Ле-Грант.
Клос не ответил. Из самовара к самой вершине горы тянулись клубы пара, создавая очень плотные облака. Гора была настолько высокой, что с земли было невозможно даже увидеть её верхушку. В облаках были видны еле заметные всполохи молний.
– Мсье Ле-Грант, что там находится? – Клос указал пальцем на вершину.
– Где «там»? – мсье Ле-Грант обернулся. – А, та-а-м? Хм… Признаюсь, никогда не задавался таким вопросом. Мне всегда казалось, что всё интересное находится здесь, – он указал на пирамиду из сахарных кубиков. – Не хотите кусочек?
– Вот это место мне особенно нравится: «Самодельная лодка. Самодельная». – Вильда повторила слово несколько раз. – Это ведь значит, что он сам её делал, да? Подскажи, Гетти, ты ведь у нас всё знаешь?
– Да, именно так, Вильда, – подтвердил Гетти, не отрываясь от протирания стаканов.
– А как бы называлась эта лодка, если бы её делал кто-то другой? Другодельная?
– Тогда бы она называлась… – он замялся, – Клос, как бы тогда называлась лодка?
– Если бы лодка могла печь блины, то она называлась блинодельная. Это я, Пигль, как шеф-повар, совершенно точно заявляю! – Пигль захохотал.
Клос глубоко вдохнул, выдохнул и, не оборачиваясь, побежал к вершине горы.
Раздался громкий удар колокола, и сон рассеялся. Стены всей гостиницы завибрировали. Клос открыл глаза. Впереди ждал первый рабочий день.
Часть II
«Очереди! очереди?» Харх крутит педали, но не пишет стихов
Мальчик не сразу понял, где находится, а когда до него дошло, то он резко вскочил с кровати и в полной темноте бросился нащупывать тряпку, затыкающую окно. Когда тряпку, наконец, удалось вытащить, комнату залил белый сочный свет и потянуло свежим ветерком. Жаль только, отверстия в один кирпич явно не хватало для полноценного освещения.
Мальчик пулей выскочил из номера, по пути пятернёй приглаживая свалявшиеся волосы, и устремился вниз по лестнице. Точное расположение своего номера он не знал, поэтому просто нёсся вниз, стараясь перескакивать сразу через несколько ступенек. Вокруг уже на всех парах мчались другие обитатели гостиницы, придерживая полы своих юбок, шляп и прочих, порой довольно экзотических, нарядов. Один пожилой джентльмен бежал всего в одном ботинке, и Клос, несмотря на то что это заставило его слегка снизить скорость, решил обратиться к нему:
– Уважаемый, вы забыли надеть второй ботинок!
Джентльмен с негодованием выругался:
– Ах ты, дерзкий мальчишка! Видимо, забыл свою вежливость в номере?! Думаешь, если у тебя сразу два сапога, а у меня всего один, можно потешаться? Придёт время, куплю и второй! Вот я тебе задам!