Антон Гринченко – Тени Цитадели (страница 2)
– Идём, – сказал Орион и метнул свой рунный крюк с тросом, впившийся в одну из цепей в тридцати метрах над землёй. За ним, с рыком, но с неожиданной ловкостью, последовал Буйочек, используя не молот, а пару массивных когтей-кастетов, чтобы впиваться в кость и карабкаться. За ними полезли ещё несколько самых ловких – тролли из племени Секиры Проклятия и орк Громар со своим волком (волка пришлось оставить внизу с тоскливым воем).
Они не просто карабкались. Они вели бой на вертикальной поверхности. Орион, вися на одной руке, выхватывал кинжалом глазницы виверн, цеплявшихся за цепь. Буйочек, вкопавшись когтями, бил свободной рукой, сокрушая костяные позвонки. Это был танец смерти на канате над пропастью, где падение означало не просто смерть, а разбивание о камни с последующим воскрешением в рядах врага.
Им удалось закрепиться на массивном костяном «звене» – платформе, где цепь крепилась к первому ярусу цитадели. Это был островок размером с комнату, окружённый ледяным ветром и пустотой.
Этап второй: Подъём группы.
Теперь в дело вступили Тарал и Рангоки. Шаман и рыцарь смерти, стоя на земле, объединили усилия. Тарал призвал духов ветра, создав контролируемый восходящий поток вокруг цепи. Рангоки же протянул руки, и из земли взметнулись ледяные пилоны, формируя хрупкую на вид, но прочную спиральную рампу вокруг звеньев цепи. Это была не лестница, а скорее ледяной жёлоб.
По этому жёлобу, скользя и цепляясь, начала подниматься основная группа. Протомейн шёл первым, его массивный щит прикрывал головы идущих сзади от редких выстрелов ледяных лучников с вышерасположенных ярусов. Искорка освящала путь, её багровый Свет раскалывал лёд и давал хоть какое-то тепло. Мракобесса швыряла вверх горшки с освящённой горючей смесью, создавая дымовую завесу.
Каждый шаг был испытанием. Ледяной ветер рвал плащи, магия скверны пыталась проникнуть в разум, вызывая видения павших товарищей. Но гильдия держалась. Они тянули друг друга, подбадривали, передавали по цепочке фляги с огненным виски от Gnomidagrinch (строго по норме, утверждённой Дыром).
Наконец, все двадцать пять человек, потрёпанные, заиндевевшие, но не сломленные, собрались на той первой костяной платформе. Перед ними зиял вход – чёрная, похожая на пасть арка, ведущая в нижние залы цитадели. Сверху доносился скрежет костей, завывания ветра в шпилях и далёкие, ритмичные удары, похожие на биение огромного ледяного сердца.
– Ну что, – Дехака обвёл взглядом своих людей. Их лица были серьёзны, в глазах горела решимость, замешанная на здоровой доле безумия. – Отдохнули? Потому что внутри будет только хуже. Наша задача – не просто всё сломать. Наша задача – добраться до того, что качает это сердце, и вырвать его. Идём.
Они вошли во тьму парящего склепа. За их спиной ледяная рампа Рангоки медленно начала таять и рушиться в пропасть, отрезая путь к отступлению. Оставалось только одно – вперёд. Навстречу испытаниям, которые приготовила для них сама Цитадель Накрамас.
Глава 3: Паучий Узел
Внутренность Цитадели оказалась не единым лабиринтом, а чудовищным архитектурным кошмаром, разделённым на четыре явных квартала, разделённых ледяными пропастями и барьерами из сплетённых костей. В центре этого скрещения, в гигантском атриуме, куда вывел их первый коридор, висел в воздухе ледяной кристалл-затвор, испещрённый четырьмя гнёздами для ключей. От него во все стороны расходились мосты, каждый ведущий в свой квартал, каждый дышащий своей особой, извращённой угрозой.
– Ключи, – констатировал Орион, изучая кристалл холодным взглядом. – Логично. Они не ждут гостей. И не рассчитывают, что кто-то дойдёт так далеко.
– Четыре ключа… четыре команды? – предположил Буйочек, но тут же нахмурился. – Нас всего двадцать пять. Делиться – плохая идея.
– Мы не будем делить, – твёрдо сказал Дехака. – Мы пройдём по одному кварталу за раз. Всей гильдией. Соберём ключи и вернёмся сюда. Так надёжнее.
Выбор первого направления был почти интуитивным. От одного из мостов тянуло затхлым запахом старой паутины, хитина и сладковатым, тошнотворным ароматом разложения. Воздух вибрировал от едва слышимого, многоногого шуршания. Паучий квартал.
– Пошли, – Дехака шагнул на мост из сплетённых позвонков, даже не обсудив это. Иногда лучшая тактика – следовать за носом. Или, в данном случае, за внушающим отвращение запахом.
Мост привёл их в зону, полностью захваченную жизнью (или её извращённой пародией) членистоногих.
Смрадный, липкий воздух Паучьего квартала обволакивал отряд плотной, живой пеленой. Каждый шаг по полу, затянутому упругой, эластичной паутиной цвета запекшейся крови, отдавался глухим, противным звуком. В её толще, словно в янтаре, застыли кошмарные диорамы – скелеты, обернутые шелком, с гримасами вечного ужаса на лицевых костях.
– Кажется, они не очень рады гостям, – процедил Пивец, отдирая от плеча клочок липкой нити, которая тянулась за ним, как назойливое воспоминание.
Их продвижение было медленным и осторожным. Мракобесса шла впереди, её тролльи глаза, привыкшие к полумраку, выискивали ловушки-воронки в паутине. Орион скользил бесшумной тенью, его взгляд читал узоры на стенах – здесь не было случайных линий, вся паутина была частью единой, чудовищной системы.
Они вышли в обширный зал, больше похожий на внутренность гигантского кокона. В центре, на возвышении из спрессованных хитиновых панцирей и костей, лежало то, что они искали – ключ. Он представлял собой кристаллический обелиск из чёрного льда, внутри которого пульсировал зелёный свет, как ядовитое сердце. Но путь к нему преграждал страж.
Он не шевелился. Поначалу его можно было принять за ещё одно жуткое украшение – статую, высеченную из чёрного базальта и полированного хитина. Существо, напоминающее чудовищного скорпиона-жука, но с головой, в которой смешались черты жука, паука и… нечто с горделивыми, почти человеческими чертами. Шесть мощных, сегментированных лап, заканчивающихся клешнями, способными перерезать сталь. Два гигантских, загнутых жала на гибком хвосте. И пара маленьких, цепких рук-манипуляторов, сложенных на груди. На его «лице» не было глаз, только гладкая, отражающая матовым блеском поверхность. Над всем этим возвышались два огромных, веерообразных усика, медленно покачивающихся, словно сканирующих эфир.
– Ануб'Рекан, – прошептал Тарал, и в его голосе прозвучала не просто осторожность, а первобытный трепет. – Страж порогов, пожиратель душ. Духи шепчут… он старше этой цитадели. Его призвали, сковали и поставили стеречь.
В ответ на его слова, усики стража завибрировали. Гладкая поверхность его «лица» ожила, на ней проступил призрачный, мерцающий знак – пиктограмма, напоминающая одновременно глаз и паутину. Зал наполнился низким, вибрационным гулом, исходящим от самого существа. Это был не звук. Это было ощущение – тяжёлое, давящее на разум, внедряющее семя паники.
– Он слеп, – быстро сообразил Орион, не отрывая ледяного взгляда от знака. – Он «видит» колебания. Мыслеформы. Страх. Намерение. Тише.
Но было уже поздно. Один из молодых орков-рекрутов, дрожавший от напряжения и леденящего ужаса этого места, не выдержал. Его рука судорожно сжала рукоять топора, мысль о бегстве вспыхнула в его сознании яркой, жаркой вспышкой.
Ануб'Рекан среагировал мгновенно. Он не встал. Он исчез с места в сгустке теней и хитинового лязга и материализовался прямо перед орком. Одна из клешней взметнулась – не для удара, а для захвата. Она сомкнулась вокруг торса рекрута со звуком ломающихся рёбер. Второе жало на хвосте, блеснув ядовитым сапфировым светом, метнулось к его шее.
– НЕТ! – рявкнул Дехака, и его багровый Свет вспыхнул, ударив в боковую пластину хитина стража. Удар отвлёк чудовище на долю секунды. Жало пронзило воздух рядом с головой орка, впрыснув яд в пустоту.
Протомейн бросился вперёд, его щит принял на себя ответный удар второй клешни. Удар был чудовищной силы. Таурена отбросило, и он с грохотом вмялся в стену из паутины, но щит, усиленный рунами Тарала, выдержал, хотя и покрылся сетью трещин.
Ануб'Рекан отшвырнул полуживого орка в сторону (им тут же занялись Искорка и Алёна) и развернулся к основной группе. Его усики бешено вибрировали, улавливая всплески адреналина, боевого крика, тактических мыслей Ориона и яростной, непоколебимой воли Буйочка.
Бой начался. И с первых же секунд стало ясно – это не будет обычной схваткой.
Ануб'Рекан не атаковал наугад. Он читал их. Он предугадывал. Когда Буйочек заносил молот для сокрушительного удара, страж отскакивал ровно на нужное расстояние, и молот вгрызался в пол. Когда Орион пытался найти брешь для своего клинка, манипуляторы стража уже ждали его, парируя удары с неестественной для его размеров скоростью. Он двигался рывками, телепортируясь в сгустках тьмы, его хитиновый панцирь отражал магию Певца и проклятия Мракобессы.
Он был идеальным противником. Машиной для убийства, настроенной на частоту их собственных душ.
– Он ловит наши мысли! – крикнула Искорка, едва увернувшись от хлыста хвоста. – Надо… думать иначе!
– Или не думать вовсе, – прорычал Буйочек, и в его глазах вспыхнуло знакомое всем безумие ярости. Он отбросил тактику. Он просто ринулся вперёд, не с молотом, а с намерением схватить, обнять эту кошмарную тварь и сломать её в медвежьих объятиях.