Антон Гринченко – Тени Цитадели (страница 4)

Великая Вдова Фарлина. Никакой хитин, никакие многочисленные глаза. Человеческая женщина, высокая и стройная, облачённая в струящиеся одеяния цвета ночи и серебра. Её лицо было скрыто за сложной, ажурной маской из того же тёмного металла, повторяющей узор паутины. Из-под маски струились волосы цвета воронова крыла. В руках, тонких и бледных, она держала не посох, а два изогнутых, похожих на паучий клык клинка из чёрного обсидиана. Но главное – от неё исходила не физическая угроза, а магическое давление, густое и липкое, как смола. Воздух вокруг неё мерцал сиреневым сиянием, и в нём чудилось шевеление тысяч невидимых ножек.

– Вы прошли сквозь моего слепого слугу, – её голос был тихим, мелодичным, и звучал он не в ушах, а прямо в сознании, обволакивая, как шёлк. – Это было… ожидаемо. Он стережёт дверь. Я же стерегу смысл. Ваши души полны такого шума… такого хаоса. Я помогу вам обрести покой. Вечный покой в узорах моей паутины.

И она не стала тратить время. Её клинки даже не шевельнулись. Она лишь взмахнула пальцами.

Из теней у стен, из самого воздуха, сплелись нити – не паутины, а чистой Теневой магии, заплетённой в смертельные узлы. Они не летели прямо – они телепортировались, появляясь уже обвившимися вокруг запястий заклинателей, шеями воинов, пытаясь сдавить, задушить, стянуть в узел. Одновременно с пола взметнулись всплески Ледяного Огня – холодного, сиреневого пламени, выжигающего не плоть, а энергию, волю, магические резервы.

Это был бой, к которому гильдия не была готова. Протомейн и Буйочек метались, пытаясь разорвать магические путы, но их физическая сила была бесполезна против эфемерных плетений. Искорка и Алёна едва успевали снимать ледяные ожоги с душ и разрывать тени, душащие их товарищей. Пивец захлёбывался в собственном пении – его звуковые волны тонули в густом магическом поле Вдовы.

Первые минуты стали кошмаром. Отряд был разобщён, скован, каждый бился с невидимыми путами и собственной истощающейся волей. Рангоки и Тарал пытались создать барьеры, но их магия казалась грубой и неуклюжей против изощрённого, тысячелетнего искусства Жрицы Паутины.

И в этот момент паралича, когда отчаяние начало проникать в самые стойкие сердца, все вспомнили.

Дехака был не только лидером. Он был паладином.

Он шагнул вперёд, в самый эпицентр магического шторма. Его броня звенела от ледяных всплесков, по ней ползли тени, пытаясь найти щель. Но он не отступил. Он даже не поднял меча. Он просто воззвал.

И засиял.

Не багровым светом ярости, а золотым. Чистым, яростным, непоколебимым Светом веры, который, казалось, дремал в нём всё это время, задавленный необходимостью вести гильдию через хаос. Этот Свет бил из него, как солнечный луч сквозь грозовую тучу. Он не горел – он отвергал. Теневые нити, коснувшись его ауры, шипя, рассыпались в прах. Сиреневый лёд таял, не долетая. Его сияние стало маяком в магическом мраке.

– КО МНЕ! – его голос прогремел не приказом, а клятвой, усиленной силой Света. – Все, кто может стоять! В круг! Щитом к щиту, волей к воле!

И это сработало. Древний инстинкт воинов, очищенный и усиленный дисциплиной паладина, вспыхнул в каждом. Протомейн и Буйочек встали плечом к плечу с ним, их собственная, грубая сила воли, сливаясь с его сиянием, образовала живой, сияющий бастион. Магические атаки, ударяя в этот объединённый щит, не прорывались – они распадались, как кошмар на рассвете.

Вдова Фарлина издала первый звук – не крик, а раздражённое шипение, прозвучавшее в самых глубинах разума. Она поняла угрозу. Её маска повернулась к Дехаке. Она сосредоточила всю свою мощь на нём. Тени сплетались в копья, лед складывался в бритвенно-острые скульптуры, сам воздух сгущался, пытаясь раздавить сияющий островок.

Но они держали. Дехака был осью этой обороны, её сердцем и фундаментом. Его Свет подпитывал их, сжигал наложенные проклятия, откатывал ледяную хватку отуманивающего разум. Это была не атакующая магия. Это была магия абсолютной защиты. Магия, кричащая: «Здесь мы стоим. И не сдвинемся».

– Теперь! – крикнул Орион, и в его голосе зазвучала холодная ясность. Пока вся концентрация Вдовы была на паладине, сама она, хрупкая и физически уязвимая, осталась без прикрытия. – На неё! Разорвать фокус!

Воодушевлённые стойкостью лидера, остальные ринулись вперёд. Орион, Мракобесса, тролли – они не атаковали магию, они атаковали источник. Их оружие метилось в бледные руки, держащие клинки, в саму маску. Пивец сменил песню на пронзительный, разрывающий концентрацию визг. Рангоки и Тарал обрушили на неё грубую, подавляющую силу смерти и духов, ломая её изящные построения.

Жрица Паутины, ослеплённая Светом и атакованная со всех сторон, дрогнула. Её совершенный контроль дал трещину. Она попыталась отступить, раствориться в тенях у алтаря, но Gnomidagrinch в облике совы с писком вцепилась когтями в её плащ, рвала ткань и металл маски.

Финальное движение было стремительным и точным. Пока сияние Дехаки удерживало её магию, а другие отвлекали, Искорка, чья собственная магия была родственна этой яростной святости, метнула копьё из сгущённого багрового Света. Оно не целилось в тело. Оно ударило в сердцевину маски, в место, где сходились все серебряные нити узора.

Маска треснула с хрустальным звоном. Из-под неё брызнул не кровь, а сгусток лиловой тьмы и сияющих осколков. Великая Вдова Фарлина беззвучно рухнула на ступени алтаря, её тело мгновенно начало превращаться в пыль и улетучивающийся туман. На алтаре, где она только что стояла, остался лежать ледяной коготь, но не простой – он был оплетён тончайшими серебряными проволоками, образующими миниатюрную паутину. Настоящий ключ.

Но и на этот раз, когда Дехака, уже погасший, с лицом, осунувшимся от невероятного напряжения, взял ключ, дверь в конце зала не открылась. Вместо этого сам алтарь с глухим скрежетом съехал в сторону, открывая в полу тёмный, узкий спуск, уходящий в непроглядную тьму. Оттуда потянуло запахом древнего камня, мороза и чего-то такого старого и злого, что даже эхо битвы в зале казалось детской забавой.

Они одолели жрицу. Получили ключ. Но Паучий Квартал не отпускал их. Он затягивал глубже, к самому своему ядру. К последнему стражу? К хозяину этого места?

Дехака, тяжело дыша, сжал в руке холодный ключ. Сияющий защитник исчез, оставив лишь уставшего, но непреклонного орка.

– Всё, – хрипло сказал он, глядя в чёрную пасть спуска. – Хватит танцев. Пора заканчивать это гнездо. Но в следующий раз… – он обвёл взглядом свою гильдию, таких же измотанных, но с горящими глазами, – …пусть кто-нибудь другой светит. А я просто побью кого-нибудь. По-честному.

И, не дожидаясь ответа, он первым шагнул в темноту. Остальные, зная, что их щит – с ними, двинулись следом, в самое сердце ледяного кошмара.

Глава 6: Паутина Мексны и Разорванный Хор

Спуск оказался бесконечно долгим, ведущим в природную пещеру, находящуюся уже глубоко в теле ледяной скалы. Воздух стал леденящим до костей, но не мёртвым, а живым – вибрирующим от низкочастотного, многоногого гула. Света не было, лишь тусклое сияние рун на оружии да слабые магические факелы, которые тут же начали задувать ледяные сквозняки.

Пещера расширялась, и они вышли на её центральную площадку. И замерли.

Под потолком, среди сталактитов, похожих на клыки великана, висела она. Мексна. Не жрица, не страж-жук. Чистая, первобытная сила в облике паучихи. Её размеры были чудовищны – с целый дом. Брюшко, покрытое узором из инея и синих, светящихся жилок, пульсировало. Восемь глаз, каждый с тусклым, разумным блеском, как у исполинского драгоценного камня, смотрели на них без злобы, без ненависти.       С холодным, голодным любопытством. Между её лапами и стенами пещеры была натянута идеальная, многослойная паутина, но не из шёлка, а из магического льда и тени, сияющая синим и чёрным. И в самом её центре, прямо под телом Мексны, висел в ледяном коконе настоящий ключ – сложный механический обсидиановый диск с вращающимися частями.

Дехака уже открывал рот, чтобы отдать команду, но Мексна опередила его.

Она не напала. Она плеснула.

Из её брюшка вырвался не яд, а сгусток жидкой тени, который, коснувшись пола, мгновенно разбежался в десятки теневых паучков, быстрых, как мысль. Они не кусали. Они оплетали. Их цель была не убить, а связать, сковать.

– Не дать им! – рявкнул Орион, но было поздно. Паучки были повсюду. Они метались между ног, выпрыгивали из теней, их невесомые нити мгновенно обвивали конечности, оружие, шеи. Пивец, Мракобесса, Алёна, Дыр со Скребком и половина рекрутов оказались опутаны за секунды. Ледяная паутина сжималась, поднимая их в воздух, припечатывая к стенам, к полу, делая беспомощными пленниками в сияющих синим коконах. Они не могли двигаться, не могли колдовать, только дышать и смотреть.

– РАЗДЕЛИТЬСЯ! – ревел Дехака, уже отбиваясь от новых сгустков тени. – Протомейн, Буйочек, Орион, Рангоки, Искорка – со мной! Держим её! Остальные – РЕЖЬТЕ ПАУТИНУ!

Это была агония выбора. Оставить своих в беде или пасть всем под яростью Мексны. Но выбора не было.

Группа Удержания ринулась вперёд. Задача – не убить (это казалось невозможным), а отвлечь, занять, вывести из себя. Дехака снова вспыхнул золотым Светом, но теперь это было не мощное сияние защиты, а яростный, режущий глаза луч, который он направлял прямо в многочисленные глаза Мексны. Она взревела, отворачиваясь, её точные движения нарушились. Буйочек и Протомейн, игнорируя страх, полезли по её гигантским, обледенелым лапам, как альпинисты по скале, вонзая оружие в суставы, не для серьёзных ран, а для боли, раздражения. Орион превратился в ледяного демона, его клинок искал мягкие места у основания лап, где хитин сходился с плотью. Рангоки обрушивал на неё град костяных шипов и волны леденящего страха, пытаясь сбить её первобытный ритм.