Антон Гринченко – Тени Цитадели (страница 5)
Мексна яростно отбивалась. Её лапы, каждая размером с дерево, молотили по пещере, снося сталактиты. Она плевала сгустками яда, который не прожигал, а превращал камень в хрупкий лёд. Она трясла паутиной, и от этой вибрации у всех в ушах текла кровь. Удержать её было нереально. Можно было лишь замедлить.
Тем временем Группа Освобождения – Тарал, Gnomidagrinch (в облике эльфийки с парой острых, как бритва, садовых ножниц), пара троллей-берсерков и самые проворные орки – бросились к коконам.
Работа была ювелирной и смертельно опасной. Паутина из магического льда была невероятно прочной и реагировала на прикосновение. Тарал шаманским пением пытался «уговорить» духи льда ослабить хватку. Gnomidagrinch с чисто гоблинской деловой хваткой выискивала «узлы силы» и перерезала их своими волшебными ножницами (купленными, как она позже хвасталась, «по скидке у одного сумасшедшего тролля-парикмахера»). Берсерки просто рубили паутину своими топорами, но с каждым ударом по кокону пленник внутри вскрикивал от пронизывающего холода.
Это была гонка на время. Каждую секунду Группа Удержания несла потери. Искорка едва успевала лечить обморожения и переломы. Щит Протомейна треснул окончательно. Буйочек, сорвавшись с лапы, упал с десятиметровой высоты и встал, хромая, но снова полез вверх.
И вот, когда силы Удержания были на исходе, последний кокон с Певцом лопнул. Все пленные были свободны.
– ВСЕ ВМЕСТЕ! – закричал хриплый, но полный неукротимой воли голос Дехаки. – ВСЁ, ЧТО ОСТАЛОСЬ! В ОДНУ ТОЧКУ!
Это не было тактикой. Это был последний порыв. Инстинкт гильдии, сжатый в стальной кулак. Не нужно было команд.
Освобождённые, ещё не отошедшие от оков, увидели измученных товарищей под тенью гигантской паучихи. И в них что-то щёлкнуло.
Пивец, его горло было пересохшим, набрал воздуха и запел. Но это была не магическая песня. Это был гимн ярости ZergHive, дикий, нестройный, полный боли и решимости. И его голос, подхваченный остальными, стал оружием – волной звука, которая ударила Мексне в брюхо, заставив её содрогнуться.
Тарал и Рангоки, шаман и рыцарь смерти, впервые действовали в полном согласии. Тарал призвал духов скалы, а Рангоки облек их в костяные латы. Из пола под Мексной взметнулись каменные, увенчанные шипами кулаки, которые схватили и пригвоздили к земле две её задние лапы.
Буйочек, стоя на плечах Протомейна, разбежался и прыгнул прямо на её пульсирующее брюхо, вонзив в него не только молот, но и всю свою ярость, превратившись в живой, мохнатый гарпун.
А Орион и Дехака сделали последнее. Паладин собрал в своём мече весь остаток своего Света, превратив его в ослепительное солнечное копьё. Орион же, его клинок покрылся инеем абсолютного нуля, стал ядром ледяной пустоты. Они атаковали не с разных сторон. Они атаковали вместе. Копьё Света и Лезвие Льда встретились в одной точке – в том самом светящемся узоре на её брюхе, где сходились все синие жилы.
Звука не было. Был лишь ослепительно-белый всплеск, поглотивший всё.
Когда зрение вернулось, Мексны не было. На её месте лежала гора полурастаявшего синего льда и тлеющих теней. А с потолка, со звоном разбивающегося хрусталя, упал обсидиановый ключ-диск.
Тишина. Тяжёлое, прерывистое дыхание. Двадцать пять человек, большинство – раненые, все – на грани истощения, стояли среди обломков и смотрели на свою добычу. Они не ликовали. Не было сил. Было лишь ошеломляющее, леденящее понимание.
Они это сделали. Пройдя через ужас, разделение и отчаяние, собрались в последнем, судорожном усилии и сокрушили нечто, во много раз превосходящее их по силе.
Дехака, его сияние окончательно угасло, шагнул вперёд, поднял ключ. Он был холодным и тяжёлым, как сама победа.
– Всё, – прохрипел он, обводя взглядом свою гильдию. – Паучий квартал наш. Теперь… обратно. К центру. К остальным ключам.
Никто не возражал. Они просто собрались вокруг своего лидера, подбирая раненых, и молча, медленно, двинулись в обратный путь, унося с собой ключ и непоколебимое знание: пока они вместе, для них нет непроходимых паутин.
Глава 7: Нос, Сова и Золото во Тьме
Возвращение из недр Паучьего квартала было тяжёлым маршем. Каждый шаг отзывался болью в уставших мышцах, каждое дыхание обжигало лёгкие ледяным воздухом, смешанным с запахом пыли, крови и победы. Они несли своих раненых: Буйочек с растянутыми связками, Пивец с надорванными голосовыми связками, несколько рекрутов с обморожениями и переломами. В руке у Дехаки тяжёлым грузом висел обсидиановый диск – ключ, оплаченный невероятной ценой.
Они выбрались в зал со сдвинутым алтарём. Здесь, в бывшем храме Вдовы Фарлины, воздух был уже не таким отравленным, а холод – хоть и пронизывающим, но не леденящим душу. Дехака остановился, обводя взглядом свою измотанную гильдию. В его оркьих глазах не было триумфа – только глубокая, каменная усталость и трезвый расчёт.
– Стой, – его голос, хриплый от напряжения, прозвучал тихо, но с непререкаемой твёрдостью. – Дальше нас ждут ещё три таких же доли ада. Мы не пойдём туда в таком виде. Разбиваем лагерь здесь. Четыре часа на сон, еду и починку. Рангоки, Тарал – выставьте часовых и магические сигнализации. Искорка, Алёна – все силы на лечение. Остальные – спите. Кто может – чините доспехи.
Это был не приказ, а мудрость. Без отдыха они бы сгорели в первом же бою следующего квартала. Гильдия безропотно подчинилась. В заброшенном храме, среди разбитых фресок с паутинами, зажгли несколько магических кристаллов тепла, развернули походные спальники, достали скудные пайки. Воцарилась тихая, сосредоточенная деловитость. Даже Буйочек не шумел, покорно жуя лепёшку и давая Искорке вправлять свою огромную лапу.
Именно в этой атмосфере вынужденного спокойствия и произошло исчезновение.
Дыр, чей гиперчувствительный нос, казалось, успокоился после победы над Мексной, вдруг снова забеспокоился. Он сидел на своём свёрнутом плаще, нервно облизывая мокрый нос и поглядывая на тёмный, неисследованный боковой коридор, ведущий из храма. Рядом, превратившись в сову и устроившись на обломке колонны, дремала Gnomidagrinch. Но её сон был чутким – одно её ухо-перо (или что-то его заменяющее) всегда было повёрнуто в сторону Дыра, как радар на потенциальную добычу.
Прошло минут двадцать. Дехака уже засыпал сидя, прислонившись к алтарю, когда тишину нарушил встревоженный голос одного из орков-часовых:
– Вождь! Вульпера и совы нет на месте!
Дехака мгновенно вскочил, его усталость как рукой сняло. Храм обыскали за минуту. Их нигде не было. Ни Дыра с его цилиндром, ни Gnomidagrinch. Даже ездовая мышь Скребок беспокойно переминалась у входа в тот самый тёмный коридор.
– Проклятье, – прошипел Дехака. Он был готов ко многому – к новому нападению, к ловушке, к предательству. Но к тому, что его казначей и главный снабженец самостоятельно сбегут на разведку в самый неподходящий момент… Нет. – Орион, с тобой два человека. На разведку. Остальные – в боевую готовность. Тихо.
Орион кивнул и бесшумно растворился в темноте коридора с парой троллей-охотников.
А в это время в глубине бокового коридора, который оказался не тупиковым, а ведущим в систему полуразрушенных подсобных помещений, происходило следующее.
Дыр, ведомый своим носом, шёл впереди, его монокль (протёртый начисто) пытался уловить что-то в кромешной тьме. За ним, бесшумно паря, следовала Gnomidagrinch в облике совы.
– Здесь, – проскрипел Дыр, остановившись перед казавшейся ничем не примечательной стеной. – Запах… старое золото. Прокисшее зелье сохранения. И… озон. Слабая магическая печать. Очень старая. Её почти не пахнет.
– Где? – мысленно спросила его сова, её огромные глаза вглядывались в камень.
– Здесь, – Дыр ткнул носом в едва заметную трещину. – Механический замок. Замаскирован под скол. Нужно надавить… сюда и сюда.
Сова тут же превратилась в эльфийку. С деловым азартом она приложила ухо к стене, потом постучала костяшками пальцев.
– Полость. Большая. – Её глаза загорелись тем самым алчным огнём. – Помоги, нос. Нужно найти механизм.
Дыр, фыркая, принялся обнюхивать каждую неровность. Его мокрый нос оказался идеальным инструментом. Он уловил слабый запах масла и изношенного металла там, где его быть не должно. – Здесь. И… здесь.
Gnomidagrinch, используя свои тонкие, но удивительно сильные пальцы и отмычку, которую она всегда носила с собой (на случай «внезапных инвестиционных возможностей»), нажала на указанные точки в определённой последовательности.
Раздался тихий скрежет, и часть стены бесшумно отъехала внутрь, открывая потайную комнату. Воздух, пахнувший пылью, вековой плесенью и… несметными богатствами, ударил им в лицо.
Это была не сокровищница в классическом понимании. Это был склад. Забытый, заброшенный кладовой предыдущих хозяев цитадели, возможно, тех самых культистов, что строили её. На полках стояли ящики с потускневшими, но от этого не менее ценными золотыми и серебряными слитками. В стеклянных колбах переливались магические эссенции, кристаллы, редкие алхимические компоненты. В углу валялись свёртки с древними, возможно, уникальными свитками. И в центре, на столе, лежал нетронутый набор великолепных, покрытых эмалью доспехов паладина древней работы, явно эльфийского или человеческого производства, и рядом – изящный, смертоносный клинок, излучавший слабое святое сияние, совершенно немыслимое в этом месте.