Антон Гринченко – Камни Огрммара (страница 2)
Искорка сжала губы, её аристократические черты исказила гримаса боли, но не физической. Она молча сняла левый наплечник, искусной работы, с выщербленным багровым самоцветом в центре. Несколько минут спустя камень, теперь с трещиной, будто от удара когтистой лапы, лежал у Гномиды в руках. А сам наплечник она обработала найденной в кузне кислотой и скребком, добавив «правдоподобных» повреждений.
На следующий день Гномида и Дыр отправились в ближайшее крупное поселение орков – Поселение Кровавой Длани. Они представлялись не героями, а… мародёрами. Уцелевшими обозниками, которые сумели унести из-под стен павшей Цитадели «трофеи».
Игра пошла.
Расплавленный самоцвет Искорки, выданный за «осколок сердца демона, поверженного в ледяных чертогах», ушёл к местному вождю за сумму, за которую можно было купить двух ездовых волков. «Наплечник паладина, павшего в схватке с самим Кел'Тузадом» (это была чистая импровизация Гномиды, основанная на обрывках слухов) купил богатый торговец из клана Драконьей Пасти – для своей коллекции. Мелкий хлам, который они выдавали за «фрагменты плетёной брони личей» или «заряженные скверной наконечники стрел», раскупали любопытные и суеверные.
Дыр, с его сверхъестественным обонянием, стал незаменим. Он нюхал потенциальных покупателей, шепча Гномиде: «Этот пахнет тщеславием и золотом – заламывай цену выше… Этот – страхом и суеверием, делай акцент на «защитных свойствах»… А этот воняет жадностью и обманом, с ним только за наличные и сразу уходи».
Они работали как слаженный механизм: гномка – беспринципный продавец с гениальной ложью, вульпера – живой детектор лжи и настроений. За три дня они совершили невозможное: их тощий кошель раздулся до солидной, по меркам наёмников, суммы.
Вечером третьего дня они вернулись на Заставу. Гномида скинула на стол перед ошеломлённым Дехакой тяжелый мешок. Золото звенело глухо и весомо.
– Это, – сказала она, снимая очки и устало потирая переносицу, – на ездовых животных, припасы в дорогу и на первую неделю в Огриммаре. Если жить скромно. Очень скромно.
– Как вы… – начал Дехака.
– Не спрашивай, – перебил Дыр, с трудом слезая со Скребка. Его чёрный нос обвис от усталости. – Мы продали воздух, страх и наше почти честное имя. Теперь в окрестностях ходят слухи о банде везучих падальщиков с Наксрамаса. Это привлечёт внимание. Не только покупателей.
– Значит, пора уходить, – мгновенно сообразил Дехака. – Завтра же. Протомейн добыл достаточно мяса, мы его засолим в дорогу. Искорка, Буйочка нужно подготовить к переезду. Алёна… с ней будут сложности, но найдём способ. Рангоки, Орион… – он задумался. Перевозка двух рыцарей смерти, один из которых в полукоматозном состоянии, а второй – ходячая мина замедленного действия, была нетривиальной задачей.
– Мы справимся, – сказала Искорка. В её голосе снова зазвучала энергия. Была цель. Движение. Пусть не к новой битве, а к крыше над головой. Но это было лучше, чем гнить на месте.
Гномидагринч смотрела на золото. Не с жадностью, а с холодным удовлетворением. Это была её победа. Не в эпической битве, а в грязной, уличной торговой войне. И она выиграла её для своих. Для этой странной, нелепой, сломанной семьи.
– В Огриммаре, – тихо сказала она, больше себе, чем другим, – есть аукционные дома. Настоящие. Библиотеки. Банки. Там… там можно будет думать не только о выживании.
Дехака кивнул, глядя на мешок с золотом – этот символ их отчаянной, циничной надежды.
– Тогда собираемся. Завтра на рассвете покидаем эту дыру.
Он вышел во двор, где уже сгущались сумерки. От края леса, бесшумный как призрак, возвращался Протомейн с тушей молодого скверноклыка на могучих плечах. Дехака поймал его взгляд и кивнул. Таурен в ответ медленно моргнул.
Да, они уходили. Не с триумфом, а с тихим, украденным у судьбы шансом. Шансом найти не следующего босса, а просто место, где можно было бы перевести дух.
И первый шаг к этому месту лежал через пыльные, выжженные солнцем дороги Дуротара – к подножию гигантских ворот Огриммара.
Глава 3. Дорога из пыли и камня
Путешествие в Огриммар было испытанием иного рода. Не адское пекло Сквернземья, а выжженная, безжалостная жара Дуротара. Солнце пекло так, будто хотело выжечь из них последние следы ледяного ужаса Наксрамаса, превратив в такие же сухие, потрескавшиеся камни.
Их караван был жалок и величественен одновременно.
Впереди, на самом крупном и крепком ездовом волке, купленном за «сердце демона», ехал Дехака, ведя за поводья двух других вьючных животных. За ним, в импровизированных носилках между двумя волками, лежал Буйочек. Большой таурен стонал в такт шагам, его рана воспалилась от тряски. Рядом, не отходя ни на шаг, ехала Искорка, её лицо было непроницаемой маской, но багровый свет в её глазах то затухал, то разгорался снова – она пыталась сдерживать боль таурена своей грубой, яростной магией Света.
Протомейн и Дабу шли по флангам пешком. Таурен-воин двигался своей неспешной, вечной походкой, глазами сканируя горизонты. Тролль-зэндалар с искусственным позвоночником шагал молча, его шрамы сливались с узорами на коже, а взгляд был устремлён внутрь себя, в прошлое, полное боли.
В центре каравана ехала странная группа: Гномида и Дыр на Скребке, который, казалось, вот-вот рухнет под двойной ношей, но упрямо тащился вперёд. Алёна, завёрнутая в мокрые от постоянных заклинаний простыни, извивалась в специально сколоченной для неё повозке-корыте. Её змеиный хвост временами бил по дереву от боли – чешуя слезала кровавыми лоскутами.
Самыми мрачными точками каравана были Рангоки и Орион. Эльф Бездны ехал на костистом скакуне Плети, купленном за бесценок у одного из торговцев, который с радостью избавился от «неугодного». От обоих рыцарей смерти веяло холодом, вокруг них в палящем воздухе стояла дымка инея. Они почти не общались, погружённые в свой ледяной, мёртвый мир.
Тарал и Пивец замыкали шествие. Шаман внимательно прислушивался к духам земли, которые здесь, в Дуротаре, были скупы на слова и полны скрытой ярости. Пивец же, напротив, пытался петь. Его тролльский голос, хриплый от жажды и пыли, выводил странные баллады о «павшем вьючном ослике» и «непокорном верблюжьем горбе», пытаясь поднять дух. Получалось так себе, но хотя бы отвлекало.
На третий день пути на них напали.
Не культисты, не нежить. Банда орков-мародёров из какого-то отщепенского клана. Увидев странный, уязвимый караван, они решили, что это лёгкая добыча. Их было человек десять, на тощих, но быстрых волках.
Дехака лишь хрипло скомандовал: «Круг! Лекари – в центр!». Боя не получилось. Получилась бойня.
Пока орки с гиканьем носились вокруг, пытаясь накинуть арканы на вьючных животных, Орион, не слезая с коня, метнул ледяной клинок. Один мародёр замер на месте, превратившись в ледяную статую, которую следующий же его товарищ врезанием разнёс в хрустящую крошку. Протомейн, не меняя выражения лица, поймал на щит копьё, а обратным ударом рукояти своего меча снёс нападавшему челюсть. Дабу даже не обнажил свои два меча. Он просто шагнул вперёд, и когда один из орков замахнулся на него топором, тролль поймал лезвие голой ладонью, сжал – сталь затрещала – и вырвал оружие из рук ошеломлённого бандита.
Через две минуты мародёры, потеряв трёх убитыми и нескольких покалеченными, в ужасе отступили. Гильдия даже не пошелохнулась как единое целое. Это было самое страшное. Они не были героями. Они были катком, который просто проехал по помехе.
Огриммар встретил их рёвом кузниц, запахом жаровен, пота, металла и власти. Гигантские ворота, вырубленные в скале, поглотили их, как капля воды поглощается губкой. Здесь, в этом каменном муравейнике, их индивидуальное уродство и мощь растворились в общей массе уродств и мощи Орды. Орка-паладина? Видали. Тауренов? Полно. Троллей с рогами на спине? Экзотика, но не сенсация. Нагу? В порту Бывалой Волны – да запросто. Даже рыцарей смерти здесь не боялись, а смотрели на них с холодным, профессиональным интересом стражников.
Но была и обратная сторона: здесь на них не смотрели вообще. Они были никем. Ещё одной бандой наёмников с пустыми кошельками и бледными от пережитых ужасов лицами.
Жильё искали долго. Всё, что они могли себе позволить в относительно приличных районах вроде Ущелья Силоветра или Улицы Старейшин, было крошечными каморками, где не развернуться таурену. Гномида и Дыр, теперь их официальные «снабженцы и переговорщики», исходили весь город. Наконец, Дыр, с его нюхом на скрытое, вывел их в Каньон Сломанного Клыка.
Это был промышленный, полузаброшенный район. Заброшенные каменоломни, полуразрушенные мастерские, задымлённый воздух. И здесь, в самой глубине ущелья, нависая над пропастью, стояло старое, заброшенное здание Горнового Депо – некогда склад и жильё для рабочих. Оно было огромным, грязным, наполовину выгоревшим, но… целым. И что важнее – никем не занятым. Потому что нормальный человек не стал бы жить в таком месте.
Дехака, стоя на пыльном плато перед Депо, смотрел на массивные, покрытые копотью ворота, на гигантские, пустые окна-бойницы, на коптящую трубу.
– Здесь, – сказал он просто. – Здесь мы осядем.
Покупка (а по факту – символическая арендная плата местному клану, которому было плевать на эту рухлядь) отняла последние крупные монеты. У них оставалось лишь на еду и самые необходимые ремонтные работы.