Антон Гринченко – Камни Огрммара (страница 1)

Антон Гринченко

Камни Огрммара

Книга 3: «Камни Огриммара»

Глава 1. Цена пепла

В Заставе Громового Рога пахло не победой. Пахло дымом тлеющих углей, дешевым зельевым антисептиком и мокрой шерстью таурена. Пахло выживанием.

Дехака стоял у низкого каменного парапета, облокотившись на него тяжелыми, завернутыми в грубые бинты ладонями. Внизу, во внутреннем дворе, кипела не военная, а какая-то убогая, будничная жизнь. Две троллихи – Мракобесса и какая-то местная знахарка – ожесточенно спорили у котла, где варилась липкая, отвратительно пахнущая мазь для заживления ран. Спорили не на языке магии, а на диалекте глухих предместий, с матерными вкраплениями.

«Победа, – беззвучно выдохнул Дехака. – Герои Наксрамаса».

Его собственная победа давила на плечи тяжелее самой массивной кирасы. Не физической усталостью – с ней он бы справился. Давила тишиной. В Цитадели был ад, но ясный: цель, враг, тактика. Здесь был вакуум. Здесь нужно было решать, на какие гроши купить еды на всю гильдию. И как объяснить Буйочку, что его рана под ребрами, прошитая некротической энергией Готика, не затянется просто так, от доброго слова.

– Дергаешься как черт под дождем, – раздался рядом хрипловатый голос.

Искорка прислонилась к стене рядом. Ее эльфийское совершенство казалось грубым среди утилитарной серости крепостных стен. Ее броня, та самая, стильная и смертоносная, была тщательно очищена, но в зазубринах на наплечниках все еще просматривались черные следы запекшейся скверны. Она не смотрела на него, устремив взгляд куда-то за горизонт, в сторону невидимого отсюда Огриммара.

– Не дергаюсь. Думаю, – пробурчал Дехака.

– О чем? О том, что вчерашняя дичь, которую добыл Протомейн, была жесткой как подошва? Или о том, что у Гномиды кончаются деньги, а продать кроме трофейных безделушек нам нечего?

Он повернул к ней голову. В ее глазах, обычно горевших багровым вызовом, он увидел ту же усталость. Ту же пустоту после боя.

– О том, что мы не выздоравливаем, Искорка. Мы гнием на корню. Буйочек в бреду. У Алёны чешуя на хвосте слезает клочьями – реакция на чужеродную магию того места. Рангоки… – Дехака махнул рукой. Рыцарь смерти неделю простоял неподвижно в самом темном углу казармы, и от него шел такой холод, что рядом боялись селиться даже самые стойкие орки.

– Мы живы, – сказала Искорка, но в ее голосе не было прежней огненной убежденности. Это была констатация факта. Самая низкая планка.

– Живы, чтобы что? – спросил он, и в его вопросе прозвучала вся горечь, которую он копил молча. – Чтобы сидеть в этой развалюхе и ждать, когда закончится провизия? Когда местный начальник поймет, что мы ему не нужны и вышвырнет? Мы – аномалия. Ошибка системы. И система рано или поздно постарается ошибку исправить.

Внизу раздался приглушенный стон. Из низкой каменной постройки, служившей лазаретом, выкатился Буйочек. Вернее, попытался выкатиться. Огромный таурен опирался на посох, сколоченный на скорую руку из древка сломанного алебарды. Его мохнатая шкура, обычно лоснящаяся от здоровья, была тусклой. Повязка на боку проступала темным, нехорошим пятном.

– Эй, вождь! Искорка! – он попытался улыбнуться, но получилось больше похоже на оскал боли. – Что-то я залежался. Двинуться надо, а? Может, на охоту?

Дехака почувствовал, как у него сжалось все внутри. Охота. Таурен, едва стоящий на ногах, предлагает идти на охоту. Потому что есть нечего. Потому что больше некому.

– Лежать, – рявкнул он, и в его голосе прозвучала такая привычная командирская хрипотца, что Буйочек инстинктивно пригнул голову. – Твое дело – не умереть от заражения. Охотой займется Протомейн. Или Дыр со своей гигантской мышью.

– Скребок, – машинально поправил кто-то из-за угла. Маленькая фигурка вульперы в помятом цилиндре и с моноклем, сидя верхом на огромной, уныло жующей солому мыши, выкатилась на свет. Дыр понюхал воздух своим вечно мокрым носом. – Протухший гной, дешевые травы, отчаяние. Финансовый баланс – критический. Я провел ревизию. У нас есть шестьдесят три золотых, семь серебряных и куча медяков, которые в Огриммаре даже за хлеб не примут. И пятнадцать предметов «для продажи». – Он презрительно фыркнул. – Три сломанных кинжала, два обгорелых наплечника неясного происхождения, горсть обесцвеченных самоцветов с сомнительной аурой и кукла, которая, кажется, шепчет проклятия на языке демонов. Продать это может только гений или полный идиот.

Из темного проема казармы, словно из самой тени, материализовалась Гномидагринч. Ее взъерошенные волосы торчали в разные стороны, в треснутом стекле очков отражался тусклый свет.

– Идиот здесь, – хрипло сказала она. – Дайте мне куклу, монокль и полчаса на рынке в соседнем посёлке. Я выжму из этой дряни хотя бы на пропитание на неделю. Но, вождь, – она посмотрела на Дехаку взглядом, в котором не осталось ни капли прежнего снобизма, только холодный, голодный расчёт. – Это паллиатив. Контрольное время – десять дней. Потом или находим стабильный источник дохода, или начинаем есть ремни и подошвы. И не все из нас могут питаться кожей, – она кивнула в сторону Алёны, которая, свернувшись кольцом, грелась на редком солнце у стены, её щупальца-волосы медленно шевелились, будто во сне.

Дехака закрыл глаза. Тактика. Нужна новая тактика. Не против босса с миллионом хитпоинтов, а против быта. Против пустых кошельков и пустых желудков.

– Десять дней, – повторил он. – Хорошо. Гномида, делай что можешь. Дыр, составь точную опись всех наших ресурсов, включая навыки. Кто что умеет, кроме как лупить по головам. Протомейн!

Из тени у ворот поднялась массивная фигура таурена-воина. Он молча подошел.

– Ты знаешь эти земли лучше нас. Где можно безопасно и… незаметно добыть провизию? Без столкновений с местными кланами?

Протомейн медленно кивнул, его грустные глаза изучали горизонт.

– Есть пастбища на востоке. Дикие кабаны-скверноклыки. Злые, жилистые. Но мясо съедобное. Можно дойти за день. Возьму одного-двух помоложе.

– Идеально. Бери кого нужно.

– Пойду один, – спокойно сказал Протомейн. – Тише. Быстрее. Меньше шума.

Дехака хотел возразить, но увидел в его взгляде ту же необходимость, что гнала его самого к парапету. Необходимость действовать. Исцелять себя движением.

– Ступай. Береги себя.

      Таурен кивнул и бесшумно, как и подобает опытному охотнику, растворился за воротами.

Дехака обвел взглядом свою «гильдию». Свою семью. Свою обузу и свою единственную ценность в этом чужом мире.

– Завтра, – сказал он так, чтобы слышали все, даже полубессознательный Рангоки в тени. – Завтра мы начинаем думать о будущем. А сегодня… сегодня просто держимся.

      Искорка тихо положила свою руку в эльфийской перчатке на его забинтованную ладонь. Всего на секунду.

– Держимся, вождь, – прошептала она. И в ее голосе снова, сквозь усталость, пробилась знакомая сталь. Сталь, которая не гнется. Сталь, которая просто ждет своего часа.

Солнце садилось за горы, окрашивая дым от их жалкого костра в кроваво-багровые тона. Цвет победы. Цвет только что затягивающейся раны.

Первый день после конца света начался.

Глава 2. Блеск и нищета

Следующие несколько дней в Заставе Громового Рога прошли под знаком двух маниакальных энергий: размеренной, молчаливой охоты Протомейна и лихорадочной, словно одержимой, торговли Гномидыгринч и Дыра.

Гномида исчезла с проклятой куклой и ящиком хлама сразу после разговора с Дехакой. Она вернулась через сутки, бледная, с лихорадочным блеском в глазах за треснутыми стеклами очков. В её мешке звенели монеты. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы закупить муки, сушёного мяса и самое дешёвое зелье для промывки ран.

– Куклу купил местный шаман, – отрывисто доложила она, с жадностью глотая похлёбку у костра. – Сказал, что в ней заперт дух болотного проказника, и это ему «для исследований». Дурак. Остальное сбыла по мелочи. Теперь они думают, что у нас есть ещё «артефакты Наксрамаса». Ждут продолжения банкета.

Дыр, сидя верхом на Скребке, который уныло жевал брошенную ему корку, только фыркнул своим чёрным носом:

– Запах алчности и глупости. Концентрация выше нормы. Но финансовый поток… капельный. Недостаточный.

– Значит, банкет будет продолжен, – с ледяной решимостью сказала Гномида. – Искорка, мне нужна твоя броня.

Кровавая эльфийка, чистившая свой клинок, подняла удивлённый взгляд.

– Моя… что?

– Не целиком, не паникуй. Один наплечник. Самый драматично повреждённый. С наибольшим количеством «следов ужасающей битвы». И камень из него надо вырвать. Но так, чтобы остались следы… когтей, что ли.

Искорка смотрела на гномку, словно та сошла с ума.

– Это мой боевой доспех. Не театральный реквизит.

– Сейчас твой боевой доспех – это единственный наш актив, который можно выгодно монетизировать, не умирая с голоду! – вспыхнула Гномида. – Ты думаешь, я не знаю, что это для тебя значит? Я знаю! Но я также знаю, что Буйочку нужны настоящие лекарства, а не эта вонючая жижа! Что все мы скоро ослабеем настолько, что нас сметёт первый же отряд мародёров! Мы должны ехать в Огриммар! А для этого нужен капитал. Хотя бы на самых крепких ездовых волков и на взятки на въезде!

Дехака, наблюдавший за спором, тяжело вздохнул.

– Отдай, Искорка. Она права. Это… тактика снабжения.