Антон Фирсов – Девятигранник (страница 3)

– Зачем заткнись? – удивляется он, – ты же поговорить хотел? Вот и поговори. О себе поговори. О молодой жене поговори. О детях своих поговори? Есть у тебя дети, Максим?

Я вздрагиваю и невольно оглядываюсь по сторонам. Как странно. В палатке не осталось разведчиков. Все они вышли?

Чья-то рука вдруг ложится мне на плечо. Я поворачиваюсь и с ужасом вижу, что пленный уже свободный от веревок стоит рядом со мной лицом к лицу. И это его рука сейчас возле моей шеи.

– Нет у тебя детей, капитан, – злобно шипит он мне, – и не будет. Потому что жена твоя боится тебя. Потому что ты всего лишь жалкий сумасшедший, который до сих пор в плену своей вечной войны. Зачем ты тогда не умер, Максим? Был бы сейчас мертвый герой, как и твой отец…

– Заткнись, – я сбрасываю его руку со своего плеча и в свою очередь хватаю его за горло, – заткнись, слышишь?

– Максим, – он вдруг жалобно смотрит на меня и хрипит, – Максим, Максим…

Голос его вдруг становится тонким и плаксивым. У меня перед глазами все плывет, очертания палатки теряют свою форму, и я вдруг с ужасом понимаю, что нахожусь сейчас в своей квартире. В своей спальне и руки мои сейчас на горле у женщины, которую я люблю больше всего на свете. Она хрипит и бьется, пытаясь вырваться. Я отшатываюсь назад и упираюсь спиной в стену. Светка бессильно сползает с кровати и на четвереньках медленно ползет к двери. А меня начинает трясти. Сначала слегка, потом сильнее и вот меня уже всего колотит, как в самый лютый мороз. Сам не знаю, чего я сейчас хочу больше всего на свете. Разрыдаться или умереть. Нет. Так дальше продолжаться не может.

Маргарита

Вверх. Вниз. Еще раз вверх. Еще раз вниз. Я медленно, смакуя каждый миг, опускаюсь и поднимаюсь. Какое же это удовольствие. Какое же это блаженство. Кто же это все придумал. Дыхание учащается. Где-то внутри начинает расти маленькое пламя, которое постепенно охватывает меня всю. От пяток до макушки. Руки и ноги начинают мелко трястись. Движения я уже не контролирую, и они становятся резкими, порывистыми. Вот сколько раз я уже испытывала подобные ощущения, а они как были для меня новыми и удивительными, так и остались. Вверх. Вниз. Быстрее. Еще быстрее. Голова уже полностью отключается от процесса, сознание где-то там внутри. Вообще нет никакого дела до всего, что происходит вокруг. Кажется, мне сейчас голову отрежь я и не замечу. Быстрее. Еще быстрее. Взрыв. Как будто внутри меня стартовал новогодний салют и меня всю с головы до ног охватили эти разноцветные огоньки. Тело сводит сладкой судорогой, стоны сами собой рвутся наружу, как же мне сейчас хорошо. Я без сил скатываюсь со своего мужчины и на недолгое время замираю.

– Марго, – Паша осторожно трогает меня ладонью, – ты там не совсем уснула?

– Ммм, – мычу я в ответ, – Саврасов, будь человеком, дай отдохнуть. Мне еще в зале сегодня с взрослыми тетками в салочки играть.

– Да мне то что, – фыркает мой сосед по кровати, – спи хоть до утра. Просто если ты сейчас не встанешь, то на работу опоздаем оба. Ты уже два часа как храпишь.

– Как два часа? – я рывком поднимаюсь на кровати, хватаю с тумбочки телефон. На его равнодушном экране время. 17.30.

– Одевайся, – вскакиваю с кровати и начинаю судорожно метаться по комнате в поисках трусов, носков и всего остального, что хаотично разбросано вокруг, – ты вообще с головой дружишь? Сейчас муж вернется. Зачем мне так долго спать дал? Вообще от своих анаболиков отупел?

– А чего сразу я? – Паша тоже одевается набегу, его вещи тоже, где попало. Ох, сколько раз я зарекалась, что буду аккуратнее раздеваться, да видно не судьба. Каждый раз крышу буквально сносит, ничего не соображаю, да и не нравился мне никогда этот педантизм и занудство. Мама помнится, мне в детстве постоянно мозг выклевывала, чтоб я в комнате прибиралась. Даже кукол заставляла по росту выстраивать. Я почему-то еще тогда в детстве себе сказала, что когда вырасту, то перестану вообще в комнате убираться. Наверно, это и мужа то больше всего раздражает сейчас. Муж! У двери предательски пискнул домофон. А это может значить только одно. То, что Сергей уже в подъезде. Паша замер и смотрит на меня. Я закрываю глаза и делаю три глубоких вдоха. Три секунды и решение само приходит в холодную голову.

– В душ! – командую я, и на цыпочках лечу в ванную.

– Прятаться? – уточняет Павел. Он почти уже оделся, только куртку свою спортивную держит в руке.

– Мыться, – огрызаюсь я, – будешь сантехником.

– Кем? – от удивления Паша даже рот приоткрыл. Вот интересно, все спортсмены такие медленно соображающие?

Я влетаю в ванную, открываю кран и слегка разбрызгиваю душем воду, создавая видимость аварии. Потом достаю под ванной чемоданчик с инструментами и вываливаю содержимое прямо на пол. Павла, который застрял в дверях и с интересом наблюдает за моими действиями, я хватаю за шиворот и вталкиваю внутрь.

Потом выскакиваю из ванной сама и бросаю ему через плечо: – Чини.

– Что чинить то? – Павел уже, похоже, понял, что от него требуется и копается в инструментах.

– Что хочешь, то и чини.

В этот самый момент дверь открывается и на пороге возникает мой Сережа. Причем, не один. За его спиной хихикает какая-то крашеная блондинка в более чем коротком платье и на вызывающе высоких каблуках. При виде меня лицо у моего мужа вытягивается.

– Привет, – выдавливает он из себя изо всех сил стараясь сохранять беззаботное выражение, – а ты что это не на работе?

– А у нас кран прорвало, – сухо отвечаю я, разглядывая девушку, которая перестала хихикать и теперь жмется за спиной у мужа, – я сантехника вызвала, сейчас он закончит и поеду.

И в свою очередь задаю встречный вопрос.

– А кто это с тобой, милый?

– Медсестра, – быстро отвечает Сергей. Реакции ему не занимать. Он у меня бывший боксер. Мы с ним познакомились на сборах в спортивном лагере. Кажется, с тех пор уже целая вечность прошла. Какой он тогда был. Какая я тогда была. А теперь…

– Заболел? – я выражаю лицом сочувствие, – а чего только медсестру вызвал, а не доктора?

– Витамины мне назначили, – сухо отвечает муж, – медсестра мне укол поставить пришла.

– Классная форма у нынешних медицинских работников, – я смотрю прямо в лицо девушке.

Та слегка краснеет, но тут же берет себя в руки.

– А у меня все с собой, – с вызовом отвечает она и показывает сумку, которую держит в руке. В ней действительно просвечивается что-то белое, похоже на медицинский халат, – не в спецодежде же мне по улицам разгуливать. Сейчас ваш сантехник ванную комнату освободит, и я переоденусь.

Слова «ваш сантехник» она едва заметно выделяет. Ровно настолько, что я все поняла, а до мужа не дошло. Умная девочка. Эх, дать бы тебе сейчас по рогам. Присматриваюсь к ней внимательней. Молоденькая совсем. Ну, может лет двадцать ей. Держится с вызовом, значит, не просто так на минутку зашла. Скорее всего, это затяжные отношения и на моего мужа у нее серьезные планы.

В эту минуту дверь в ванную открывается и на пороге появляется Павел. На лице выражение человека с честью выполнившего свой долг.

– Все сделал, – радостно отвечает он, – трубу прочистил, можете пользоваться.

– Ты же говорила, что кран прорвало, – язвительно произносит муж и поворачивается к «сантехнику», – я вам что-нибудь должен, товарищ мастер?

– Не, – Павел отрицательно трясет головой, – ваша жена уже рассчиталась.

На этих словах мой муж начинает хохотать. Громко, во всю ширину рта, я давно не видела его в таком веселом расположении духа. Потом я приглядываюсь к нему. Да у него же самая обычная истерика. Девушка медсестра пытается ему что-то негромко сказать, он жестом руки показывает ей, что ничего говорить не надо и продолжает смеяться. Так проходит минута за минутой. А дверь, кстати, еще не закрыта. Они как были на пороге так на нем и застряли. И я даже отсюда слышу, как смех моего мужа эхом разносится по всему подъезду. Решительно подхожу к нему и изо всех сил даю ему пощечину. Он как то хрюкает, перестает хохотать и смотрит на меня со смешанным чувством удивления и ненависти. Да. Самой настоящей ненависти. Потом он поворачивает голову к Павлу и спрашивает:

– Скажите, я не мог вас раньше где-то…

– Видеть? – заканчиваю я за него предложение, – видел наверняка. Он работает в той же поликлинике, что и твоя медсестра.

И уже обращаясь к Павлу, говорю: – За мной на выход.

Выхожу из квартиры, Павел семенит следом. Мы пешком спускаемся по лестнице, я толкаю дверь, выхожу на улицу и с наслаждением вдыхаю свежий майский воздух. Нет. Так дальше продолжаться не может.

Валентин

В офис я обычно прихожу раньше всех. Не потому, что боюсь опоздать. Просто не хочу опаздывать. У нас ведь как бывает – один раз опоздаешь и всю жизнь, потом носом будут тыкать. Так что лучше уж повода не давать. Хотя если быть честным, то кое-кому у нас в компании это постоянно сходит с рук. Вот, к примеру, Юля Розанова. Редкий день бывает у нее без опозданий. И что бы вы думали? Ругал ее кто-нибудь хоть раз? Да никогда. Ей, конечно, многое позволено. Она красивая. На нее многие засматриваются и наш босс в том числе. Интересно спит она с ним или нет? Я часто об этом думаю, особенно по ночам. И тогда эти мысли переходят в мучение. Ворочаюсь, целую ночь не могу заснуть. Иногда такое происходит, что об этом и рассказывать то стыдно. Даже маме. Я и не рассказываю. Это мой маленький секрет. Имею же я право на свои маленькие секреты? Имею. И знаете что? Хранить их внутри себя и иметь знание, доступное только тебе, это очень круто. Это добавляет значимости. Как, например, с тем случаем, когда Брусницкий опозорился перед начальством во время презентации. У него тогда во время выступления так живот схватило, что он прямо мимо стола с приглашенными инвесторами в туалет выбежал. И не добежал. Вот думаю сейчас об этом, и даже хихикать хочется от радости. Никто же не знает, что это я ему слабительного в кофе подсыпал. Да такую дозу, что ей коня можно было бы свалить. Он тогда несколько дней в больнице пролежал.