Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 192)

Картина в голове сразу же достроилась. Эскадра Дешена из Черного моря пробилась к нам, хотя лишилась почти всех кораблей. А вот армию привезла, но если ее еще не высадили, а они не прошли Узости, то шанс есть.

— Поведу третью и четвертую эскадрильи, — я направился к выходу. — За Гамидие и Альдисом как раз есть низина. Если выскочить в нужный момент, по нам смогут стрелять лишь несколько секунд, а потом те, кто выживут, положат «Большие мамочки» в борт флагмана. Ну, а с остальными уже сами.

— С Богом! — донеслось мне в спину, но я еле разобрал.

Надо было спешить. На самолет, в небо — сразу же в полете принялся отдавать приказы, так даже проще получилось, не пришлось спорить, кто летит, а кто остается. Когда добрался до аэродрома, просто перепрыгнул в новую боевую машину, и снова на взлет. Болит рука? Плевать, тут немного-то и нужно будет потерпеть!

Тридцать «Чибисов» ушли в сторону азиатского побережья, разворот — теперь следим за сигналами с дежурного самолета и играем скоростью, чтобы точно рассчитать момент выхода на цель. Осталась примерно минута… Я выдохнул и приготовился включать обороты на максимум. Последний взгляд на связного — нужен сигнал, и… Он пришел. Только совсем не тот, которого я ожидал.

— Наши!

Такой простой и такой невозможный.

— Наши! — кажется, я заорал и тут же набрал высоту, чтобы увидеть все своими глазами.

До этого таились, шли возле земли, а тут — взлетел, и сердце забилось. Так больно, так радостно. Солнце уже разогнало утренний туман, и андреевские стяги вовсю развевались на ветру. Во главе идущей с севера эскадры плыл «Париж» — я пригляделся к его неожиданно темным бортам и чуть не заорал. Броня! Я вот не верил, что получится просто обшить корабль сталью вместо дерева, а Корнилов просто сделал, и поплыл корабль! Еще и паруса на паровые машины заменили, ну чистый броненосец.

Я уже вовсю улыбался, вглядываясь в следующие корабли. Может, и там найдется что-то интересное? Но нет. По крайней мере с высоты казалось, что кроме «Парижа» все остальные суда не боевые. Но зачем их тогда отправили сюда? И зачем так много? Ответов не было.

Я тем временем долетел до границы суши и моря, увидел, что меня приметили, и тоже махнул крыльями в ответ. А потом взялся за фонарь — надо было передать нашим, чтобы не шли дальше Узостей и выгружались сразу в Гамидие. С «Парижа» ответили, что все поняли, и бросили якорь. Малые же суда сразу повернули к крепости, начав поскорее выгружаться. Я как раз решил дать последний круг перед возвращением и увидел десятки носилок с ранеными, которые спешно вытаскивали на берег.

Путь этих кораблей точно не был легким.

Несколько недель назад

Михаил только-только вернулся из Петербурга и рассказал брату и Меншикову последние новости.

— Значит, Николай I на самом деле умер? — Александр Сергеевич ходил из угла в угол, словно пожилой тигр. Старый, но все еще смертельно опасный. — И новый царь Александр II склоняется к тому, чтобы завершить эту войну, которая… как ты сказал? Висит неодолимым бременем на нашей экономике? Это новый министр финансов Брок его надоумил?

— Я общался с Федором Ивановичем, — спокойно ответил Михаил. — Он, наоборот, считает, что страна справляется со сложностями неожиданно легко. Более того, если все продолжится в таком духе, то в 1855 году мы даже вырастем.

— Значит, кто-то другой…

— Или сам, — добавил Михаил. — Брат, хоть и разделял большинство идей отца, все же был и себе на уме. Между нами он часто говорил, что без войн Россия всегда добивалась большего, чем с ними. И что большая кровь ради чужих народов, ради принципов или даже веры — не стоит того.

— Как бы там ни было, на Западе полностью поддерживают его устремления. Эх, а так хотелось верить, что это просто ложь, чтобы сломить наше сопротивление, — Меншиков бросил на стол несколько газет. Английские и французские, как он пояснил, были захвачены вместе с почтовым пароходом союзников буквально вчера.

Михаил развернул тяжелые, чуть влажные от постоянных дождей листы. В глаза бросились сразу же несколько статей с портретами старшего брата. И слова — Михаил не хотел бы это признавать, но он знал, что Александру такое понравилось бы. Неизвестные авторы лишь краем касались смерти Николая, а потом сразу прыгали к личности нового царя… «Либерал? Нет, Александр II — плоть от плоти сын своего родителя, и пусть некоторые неумные люди рассказывают, что его учитель Жуковский вложил в его голову идеи человеколюбия — это лишь малая часть его воспитания. Тем не менее, оставаясь в душе консерватором и традиционалистом, новый царь понимает, что их подход устарел. Экономике, людям нужна свобода, пока пар не вырвался из-под крышки. И чтобы дать ее, чтобы спасти страну, есть только один выход. Закончить войну, пусть даже с потерями! То есть царь видит проблемы, видит решение, но хватит ли ему силы воли и смирения, чтобы переступить через себя и спасти свой народ?»

— Что за чушь? — Михаил не выдержал и откинул газету.

— Никакой чуши, — Николай, до этого молча следивший за разговором, поднялся с кресла. — На самом деле очень грамотно написано. Представим, что кто-то прочитает и поверит. Что будут делать наши либералы?

— Будут радоваться, что царь начал их поддерживать.

— А патриоты и консерваторы?

— Будут… — Михаил задумался. — Я бы сказал в ярости, но… После этой статьи словно понимаешь, что у Александра нет выбора. Что он не хочет, но вынужден следовать этим путем ради страны. Так?

— Так. Фактически эта и десятки других похожих статей прикрывают тылы брату, если тот решит сдать назад. Вернее, когда он уже решил так поступить.

— Какие именно приказы ты привез? — Меншиков резко повернулся к младшему великому князю. — Что бы ни писали, что бы ни говорили в обществе, Александр все равно не прикажет нам прямо сложить оружие.

— Он меняет вас на Горчакова, я передал ему назначение по пути, и через неделю, максимум две, тот уже прибудет с Дуная в Крым. А уже Михаила Дмитриевича ждет приказ или идти в атаку и освободить юг империи от захватчиков, или начинать переговоры[113].

— И Михаил Дмитриевич при поддержке Петра Дмитриевича сразу же ринется в бой, — Меншиков кусал губы. — Здесь, при том, что решаться судьба войны будет там… Даже не под Константинополем, а на Дарданеллах.

— Но можем ли мы что-то изменить? — Николай смотрел прямо перед собой. — Пойти против слова брата? Это точно совсем не то, что нужно стране… — тут он резко обернулся к Михаилу. — Как умер отец? Есть… Были ли к этому вопросы? Как при…

Он не договорил, но все и так поняли. Как при деде, Александре I, когда тот участвовал в заговоре против отца. Или еще раньше при Петре III, когда того самого свергли, отдав трон Екатерине II.

— Простуда, — Михаил говорил резано. — Принимал при параде взвод новых броневых машин, первая партия, построенная на новом совместном с пруссаками заводе. Дождь, вечером слег, утром врач сказал, что шансов нет. Отец попросил переодеть его в мундир, так и умер. На кровати в рабочем кабинете, в обычной одежде. Сомнений нет ни у кого, Александр не выглядит как тот, кто рад свалившейся власти — потерян, разбит, много времени проводит с семьей, друзьями. Он точно не ожидал, что в такой момент придется принимать дела, но держится. И действует, как считает правильным.

— Что ж, значит, причин сомневаться у нас нет, — подвел черту Меншиков. — Так же у нас не будет причин не выполнить полученный приказ, но… Когда мы его получим! А привезет его князь Горчаков только через неделю, в лучшем случае.

— Что же не захватил Михаила Дмитриевича с собой, а, Миш? — Николай неожиданно улыбнулся.

— Он хотел, но у нас вес был строго расписан, — младший сын царя сохранил серьезное выражение лица.

А вот Меншиков улыбнулся — на мгновение, но улыбнулся. Не ожидал он такого от великих князей, да еще полгода назад они бы и сами от себя такого не ожидали. Но сейчас — вот оно! Младший специально придержал назначенного царем генерала, чтобы они успели сделать все, что должно. И как после такого ему, чей род поднялся при самом Петре Великом, оставаться в стороне?

— Владимир Алексеевич, — Меншиков повернулся к так вовремя ворвавшемуся на собрание Корнилову. — Нужно ваше мнение.

— Да? — адмирал бросил взгляд на Михаила, он ведь тоже ждал новостей, но сдержался.

— Царь умер, через неделю-две нас запрут в Крыму гоняться за остатками экспедиционного корпуса, пока там наших в проливах с ножом и без ножа режут. Что думаете, пока я еще могу отдать приказ, получится ли у вас собрать силы и привести их на помощь Павлу Степановичу и Григорию Дмитриевичу?

— Думал, будет больше времени, но сможем! — Корнилов даже не сомневался. — Пять дней понадобится, чтобы спустить на воду «Париж», а потом посадим на корабли всех наших и вперед.

— Всех наших не получится, — Меншиков покачал головой. — Врать своим не буду. Так что каждый узнает правду, и каждый сделает свой выбор, идти в бой или остаться.

— То есть те, кто пойдут со мной, нарушат слово царя? — нахмурился Корнилов.

— Нет. Я лично отдам вам приказ и понесу за него ответственность, — Меншиков склонил голову.

— Тогда я соберу генералов и адмиралов. Чем раньше мы будем знать, кто с нами, тем лучше. Тем более, чтобы провести транспорты, надо будет еще придумать, что делать с эскадрой Дешена…