Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 191)

И это рядом с нашим минным полем! Шансы, что сейчас на дно отправится кто-то еще, резко выросли, но… Длинный протяжный гудок с «Британии» разом остановил все метания. Словно забыв про опасности и смерть, броненосные батареи вернулись в строй, а потом медленно и неспешно бросили якоря, позволяя лодкам и малым судам расчистить море вокруг них.

— Кто бы ни командовал флотом, он хорош, — я недовольно поморщился, а потом бросил взгляд на бухты в Узостях.

Там стояли наши корабли, готовые в случае хорошей возможности или погоды вступить в бой. Сначала их хотели поставить по местной традиции как плавучую батарею, но потом покрутили разные варианты и поняли, что как отдельный готовый к бою кулак они принесут больше пользы. Даже не вступив в бой, они всегда будут висеть над душой англичан и французов, заставляя нервничать и поглядывать в эту сторону.

Так и вышло. Опасаясь налета на свои замершие батареи, союзники подвели ближе к берегу и корабли поменьше. Это гарантировало конец нашему флоту, если он покажется в открытом море, но и враг подставился. Пушки-то продолжали стрелять, и еще с десяток кораблей обзавелись дырками в бортах. А потом все-таки наступила ночь.

Мы восстанавливали укрепления и обновляли минные постановки, враг зализывал раны и эти самые мины искал. А потом рассвет, и уже с семи утра новые ядра полетели в нашу сторону. Мои пилоты успешно остановили канонерские лодки, которые хотели было погулять вдоль берега, а то и по нашим тылам. Но этот успех почти не ощущался на фоне главного натиска. Да, мы держались, да, не давали врагу спуску, но обстрел не прекращался. Казалось, в воздухе было больше гари и дыма, чем кислорода, но все держались.

Третий день — то же самое. Почему-то невольно вспомнилось наше островное сидение: тогда мы тоже дали врагу прикурить, и он, несмотря на все преимущество, не мог прорваться вперед, но… Как и тогда, надежд на победу без помощи со стороны было немного. Я иногда летал вторым номером, чтобы следить за обстановкой и с неба, и тогда видел, как к Михаилу часто подходили самые разные офицеры. Я не слышал разговоров, но прекрасно представлял, о чем идет речь. Каждому хотелось понять, когда нам ждать подкрепления из Севастополя, из столицы… Увы, четвертый сын царя ничего не мог сказать.

Четвертый день, пятый. Враг уже полностью снес внешние форты и начал продвигаться к проливу, расстреливая издалека минные постановки. Мы же расстреливали его, используя кочующие батареи. Руднев и его бронированные машины вступили в игру: они появлялись то тут, то там, стреляли и сразу отходили. Попадания были, враг отводил поврежденные корабли назад, но вот отправить кого-то на дно пока не получалось.

Шестой день. Очень хотелось плюнуть на всю эту осторожность, тактику и стратегию, но мы ждали… С нашими силами нельзя было открываться первыми, и вот враг не выдержал. Этим утром почти все вражеские транспорты под прикрытием фрегатов и «Суфренов» пошли в сторону западного побережья Галлипольского полуострова. Они решились на высадку десанта, пока броненосцы и крупные корабли линии продолжали продавливать нашу оборону в лоб.

— Опять в Габа-Тепи будут высаживаться? — Прокопьев, как всегда, был рядом.

— Может, и что-то другое выберут, это не важно, — я прокручивал в голове все планы, что у нас были заготовлены на такой случай. — Главное, что они разделились, в то время как мы сохраняем возможность ударить всеми силами в одном месте. И теперь нужно будет выжать все из этого момента.

— Подождите… — мичман замер, заметив неожиданное сообщение с дежурной «Пигалицы» на востоке.

«Седьмой борт, шестая эскадрилья», — я вспомнил все розданные сегодня полетные задания.

Этот должен был лететь в сторону Балак-Хисар, ближайшего крупного османского города на востоке. По информации Дубельта в санжаке Кираси после 30-х и 40-х нашли себе приют много черкесов, что до этого воевали с нами. А еще там же на юге была община казаков-некрасовцев: если что, они назвались не в честь нынешнего Некрасова, про которого будут потом рассказывать в школе, а в честь своего атамана, с которым подняли бунт еще в начале 18 века. Так вот за одними нужно было присматривать, со вторыми попробовать договориться — не знаю, как с этим вышло у жандармского полковника Кротова, но я перестраховался и добавил то направление в регулярные облеты. Не зря.

— Там… — Прокопьев закончил расшифровку сообщения. — Там подходит армия султана Мехмеда IV. Две тысячи регулярных солдат… — я немного выдохнул, но тут мичман продолжил. — И не меньше сорока тысяч ополчения.

А вот это было совсем не то, что хотелось бы. Стало понятно, что командир союзников не просто так решил перейти к сухопутной операции. Когда на нас навалятся даже не с двух, а с трех сторон, и везде с численным перевесом — тут уже не до хитрых маневров, просто бы устоять.

— Готовьте самолет, полечу к Нахимову, — скомандовал я.

Все это время, помня, что рядом будет крутиться Михаил, я старался по возможности держаться в стороне, но тут… Стало уже плевать. Либо мы сейчас что-то придумаем, либо скоро все это уже не будет иметь никакого значения. «Чибис» быстро перевез меня через пролив, и уже через десять минут я бежал в подземный штаб нашего экспедиционного корпуса. Здесь уже тоже получили новости с востока и теперь дружно решали, что делать дальше.

— Надо уходить! — полковник Кротов впервые решил не отсиживаться без дела. И лучше бы он вел себя как обычно. — Нам не победить, так зачем заставлять умирать лучшие русские части? Отступить перед в десять раз превосходящими силами — в том нет умаления чести.

И ведь как задвигает — словно по писаному.

— Игорь Игоревич, давайте не будем драматизировать, — придержал Кротова Нахимов, но тот не унимался.

— Я ведь сам из простых людей, и пусть всю жизнь посвятил службе, все равно помню, что такое семья. Каково будет матерям, когда еще десятки тысяч их детей не вернутся домой?

— Нас не десятки, нас всего восемь тысяч. И рискуют тут не только простые люди, но и вполне себе дворяне, — я прошел в штаб и включился в разговор. — А что касается жертв — вот если будем принимать сражения на ходу, если дадим себя загонять, если затянем войну, высасывая из страны все соки — вот тогда и будут смерти. А пока каждому лучше делать его работу. Вы, кстати, полковник, смогли завести хотя бы пару человек в округе, чтобы снабжали нас новостями?

— Вы смеете меня обвинять? Да я… — кажется, жандарм на самом деле задумался, а не бросить ли мне вызов.

— Прекращайте! — Нахимов недовольно нахмурился. — Отношения можно выяснить и потом, а пока давайте подумаем, что будем делать. Флот и атака на суше. Как бы мне самому ни хотелось идти вперед, но есть ли у нас шансы?

— Если держать центр без броневиков? Долго сможем не пускать врага в Узости? — спросил я.

— Они пойдут гораздо быстрее, — адмирал продолжил хмуриться, не любил он отступать.

— А если будем делать минные постановки с самолетов?

— Одна мина на «Пигалицу»? — Кротов снова влез. — Что это изменит? Их как расстреливали и снимали с малых лодок, так и продолжат!

— Григорий Дмитриевич имеет в виду ночные постановки, — Нахимов задумался, а потом внимательно посмотрел мне прямо в глаза. — Вы же говорили, что это очень рискованно. Летать без света. И высота для сброса мины должна быть минимальной. Одна ошибка, и потеряли пилота и «Чибиса».

— Мы готовы, — я на мгновение прикрыл глаза. — Тем более, если враг зайдет в проливы, мы прикроем за ним выход, а вы пугнете… Будет хороший шанс, что сразу несколько кораблей достанем.

Вроде бы никто не возражал. Мои пилоты тоже слова против не скажут, а у меня сердце кровью обливается. Когда пробовали держать высоту по приборам — с учетом их не самой большой точности и задержек при командах световым телеграфом — мимо уровня условной воды уходил каждый второй. Но есть ли другой выход? Машины Руднева точно потребуются на западе, чтобы блокировать пляжи и мешать высадке. На востоке тем временем можно будет попробовать что-то сделать с турецкими ополченцами.

Да, нас зажали, но шансы еще есть.

— Ваше благородие! — на собрание без предупреждения и извинений ворвался Прокопьев.

— Мичман, что вы себе позволяете?.. — попробовал было подать голос Кротов.

— Тихо! — оборвал я его. Раздражает! Ну, к чему сейчас эти сопли?

— Говорите, мичман, — Нахимов внимательно посмотрел на моего связиста. В отличие от уж больно разошедшегося жандарма, он прекрасно понял, что просто так мои ребята шуметь не будут.

— Паруса… — Прокопьев от бега тяжело дышал и говорил урывками. — Паруса… Корабли идут, целый флот. С севера!

Север, флот… У меня тревожно сжалось сердце. Просто у нас даже в случае одобрения из Санкт-Петербурга флота в Черном море больше не было. А вот у англичан и французов он оставался и… Думать о том, как они прошли сквозь Босфор и что стало с нашими ребятами, которые прикрывали север проливов, даже не хотелось.

Глава 23

Стою, дышу… Иногда прям нужно следить, чтобы не забывать дышать. И не орать! От отчаяния, от обиды, что несмотря на все усилия нас все же зажали. Не пришла наша кавалерия, а враг, наоборот, собрался.

— Линейный корабль только один, — продолжал тем временем Прокопьев, — остальные транспортные…