Антон Дюжев – Мёртвая Материя (Новое издание) (страница 15)

– Хм, о чём это я? Ах да, – он убрал руку с плеча Майкла и полез в карман старенького пиджака, достав оттуда небольшую картонную коробку, – вот, эти печенья очень помогают, когда мне грустно.

Он протянул коробку Майклу. Тот принял подарок, машинально прочитав надпись на упаковке:

«A világ bánata. Со вкусом банана».

С банановым вкусом. Майкл невольно улыбнулся. Он ненавидел бананы.

– Спасибо! – Всё же поблагодарил Майкл Кофлера, чувствуя странную смесь благодарности и абсурдности ситуации.

– Ой, да не стоит! У меня полно дома таких. И кстати, – Кофлер заговорщицки приблизился к Майклу, понизив голос, – я всё же позвонил слесарю. Тот обещался прибыть в понедельник.

– О, так вы всё-таки нашли свой дневник?

– Увы и ах, мой дорогой друг. Не судьба. – Кофлер развел руками в притворном отчаянии. – Спросил номер у управляющей.

– Найдётся! – Попытался успокоить его Майкл, чувствуя неловкость от этой навязчивой заботы.

– А, – махнул рукой старичок, – шут с ним. Я уже привык обходиться без него. Хотя с ним мне намного лучше.

Майкл только сейчас осознал, что держит Кофлера на пороге, не приглашая войти:

– Может быть, вы войдёте?

– Нет, спасибо. У меня еще много стариковских дел, – улыбнулся Кофлер, в его глазах мелькнул лучик былого озорства, – так что, пожалуй, пойду.

С этими словами он развернулся и, шаркая ногами, поковылял к лифту. Майкл проводил взглядом удаляющегося соседа, потом еще раз посмотрел на коробку с печеньем и закрыл дверь, словно отгораживаясь от внешнего мира.

Теллер вошел в гостиную и, обессиленный, рухнул на диван, включив телевизор, как будто ища спасения в потоке информации. Коробку с печеньем он небрежно бросил на кофейный столик перед диваном, словно избавляясь от назойливого напоминания о чужом участии.

На экране мелькали кадры с места взрыва у «Энолы». Журналист с отстраненным, почти безразличным выражением лица рассказывал о кошмаре, произошедшем сегодня: «…число жертв инцидента у бизнес-центра «Энола» всё еще устанавливается. По предварительным данным, количество пострадавших может доходить до трехсот человек. До сих пор не установлена точная причина взрывов. По одной из версий, имеет место теракт. Также на месте катастрофы обнаружены останки самолёта, участвовавшего в параде. Специалисты не исключают отказ двигателей самолёта. Как заявляют уполномоченные представители, маловероятно, что это может быть теракт. Службы воздушной безопасности…»

Майкл переключил на другой канал, надеясь найти хоть что-то, способное отвлечь его от гнетущих мыслей. Но там другой журналист продолжал развивать ту же тему: «…однако по сообщениям очевидцев, после того, как в «Энолу» врезался самолёт, раздался и второй взрыв…»

Еще один канал. Еще один журналист: «Это заставляет усомниться в официальной версии, твердящей о несчастном случае. Наш канал обязательно докопается до правды. Мы будем держать вас в курсе о ходе расследования. Оставайтесь с нами, и мы выведем их всех на чистую воду!»

Последние слова журналист произнес с таким сладострастным тоном, словно смаковал трагедию, наслаждаясь чужим горем. Майкл поморщился, чувствуя тошноту от этого циничного пира на костях. Он выключил телевизор, обрывая поток навязчивой информации.

Гостиная погрузилась в тишину, лишь изредка нарушаемую тихим гулом за окном. Но в голове Майкла снова, как назойливые мухи, всплывали зловещие образы жертв взрыва, искореженные тела, лица, искаженные ужасом. Он, не в силах больше выносить гнетущую атмосферу, встал и подошел к окну.

На небе висели хмурые, свинцовые тучи, готовые разразиться проливным дождем, словно само небо скорбело о случившемся.

– Похоже, буря приближается! – Задумчиво произнес Майкл, словно обращаясь к самому себе.

В этот момент в дверь снова позвонили. «Неужели опять Кофлер?» – с раздражением подумал Майкл, направляясь к двери.

Но на этот раз на пороге стояла его соседка – Нелли. В руках она держала поднос, накрытый полотенцем, из-под которого угадывались очертания пирога.

– Ох, привет! – Только и смог выдавить из себя Майкл, опешив от неожиданности. Она никогда не приходила к нему раньше.

– Привет! – Вид у нее был встревоженный, словно она боялась нарушить его покой. – Я не вовремя?

– Нет, что ты, – опомнился Майкл, – просто я не…

– Я только что узнала о… – она запнулась, подбирая слова, – ну, об этом. Как ты?

– Ммм, спасибо, сейчас уже получше. – Майкл попытался придать своему голосу беззаботность, хотя внутри все еще бушевал ураган эмоций. Возникла неловкая пауза, повисшая в воздухе, словно тяжелый груз. Нелли молча смотрела на Майкла, ожидая чего-то, словно боялась сказать лишнее слово.

– Можно мне войти? – Нарушила тишину соседка, ее голос звучал тихо и неуверенно.

– О, конечно! Извини! – Мужчина, словно очнувшись, жестом пригласил ее войти, чувствуя, как краска смущения заливает его щеки. – Проходи, располагайся.

Нелли вошла, и Майкл, облегченно вздохнув, закрыл дверь, словно ограждая их от остального мира.

– А это тебе! – Улыбнувшись, она протянула ему пирог, словно предлагая утешение. – Семейный рецепт!

Майкл взял пирог в руки, ощущая его тепло. «Надеюсь, не банановый», – промелькнуло у него в голове.

– Яблочный. – Будто прочитала его мысли девушка, искорки смеха заплясали в ее глазах.

– Ладно. – С этими словами они прошли на кухню, словно она была самым безопасным местом в этом безумном мире. – Тебе чай, кофе, колы?

– Кофе можно! – Ответила соседка, ее взгляд был полон сочувствия.

Майкл поставил чайник на огонь и занялся приготовлением напитка, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Нелли.

– Извини, есть только растворимый. Зато с молоком.

– Ты уже второй раз извиняешься. – Заметила Нелли, ее губы тронула легкая улыбка.

– Ну, у меня были хорошие учителя придворного этикета! – Попытался пошутить Майкл, стараясь разрядить напряженную обстановку. – У нас, князей, вообще так принято: часто извиняться. Напал на соседнее королевство по утру: «Ах, пардоньте».

Девушка рассмеялась, и Майкл только сейчас заметил, что ему нравится ее нежный, мелодичный смех, словно звон колокольчика. Почему он не замечал этого раньше? Может быть, он просто никогда не видел ее смеющейся, или же его взгляд был затуманен собственным горем. Он тоже улыбнулся, чувствуя, как на душе становится немного легче.

Они сидели за кухонным столом и беседовали обо всем на свете, словно старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Пирог действительно был хорош, очень нежный и сочный, с ароматом корицы и яблок. В основном говорила Нелли, рассказывая о своей жизни, своих мечтах и переживаниях. Майклу нравилось ее слушать, он ловил каждое ее слово, словно боясь упустить что-то важное. Они смеялись и шутили, и Майкл чувствовал себя необычайно легко и непринужденно в ее компании. Чем больше он проводил с ней времени, слушая ее рассказы, тем больше чувствовал, как рассеивается мрак, окутавший его душу, как исчезают те жуткие образы, терзавшие его психику. Она, словно маяк, освещала его путь, отгоняя тьму и наполняя его жизнь новым смыслом. Он больше не чувствовал себя одиноким в этом мире, словно нашел родственную душу, способную понять его боль и разделить его страдания.

– Мы переехали сюда, когда мне было девять. – Рассказывала Нелли, допивая третью чашку кофе. – В основном со мной сидела мама. Отец всё своё время пропадал на работе. Он был крупным учёным в области квантовой физики, вроде. Я его почти не видела. А когда он появлялся дома, то практически не общался с нами. Вечно запирался у себя в кабинете. Мама терпела его, и когда мне становилось очень грустно, она всегда успокаивала меня. Она говорила, что папа занят очень важными делами. Но мне от этого было не легче. Как и любой ребёнок моего возраста, я ни с кем не хотела делить отца. Мама, вероятно, надеялась, что всё когда-нибудь поменяется. Но становилось только хуже. Дошло до того, что отец вообще перестал появляться дома. Тогда мама попыталась поговорить с папой. Она пошла к нему на работу. Возможно, она надеялась что-то изменить этим разговором.

Нелли замолчала, словно погрузилась в давние воспоминания. В ее глазах читалась грусть, и Майкл вспомнил тот день, когда он встретил ее у лифта. Насколько сильно от нее тогда веяло печалью и смятением. Неужели всему виной тяжелые воспоминания об отце? Или в этом есть что-то еще? Майклу вдруг сильно захотелось утешить Нелли, разогнать все ее страхи и переживания, стать для нее тем, кем она стала для него – лучом света в темном царстве. Он аккуратно взял ее за руку, чувствуя, как дрожит ее ладонь. Девушка вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна. Она посмотрела на Майкла своими изумрудно-зелеными глазами, и улыбка тут же сорвалась с ее губ, уступая место замешательству. Она убрала руку, словно оборвав невидимую нить.

– Прости… – почти шепотом произнес Майкл, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Я не хотел.

– Да ничего. – Произнесла девушка и сделала глубокий глоток кофе, словно пытаясь скрыть смущение. – В общем, когда мне исполнилось девять лет, мама подала на развод. Отец не сопротивлялся. И мы переехали в этот город. С отцом я больше не виделась и не общалась. Ну а ты? – Соседка посмотрела Майклу прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть в его душу.