Антон Булычов – Семя Хаоса. Трилогия (страница 9)

Парина смущало быстрое падение крепости. Если северяне без стенобитных орудий захватили за полдня сильную крепость с гарнизоном из ветеранов приграничных стычек и с магами, то происходит что-то необъяснимое. В памяти Парина опять всплыл разговор со странным пьяницей в лагере. Империя слишком зависит от магов. Что если северяне придумали способ борьбы с магами? Или хуже того, смогли как-то получить своих магов? Тогда Империя потеряет преимущество, которое обеспечивало победы последние несколько веков. От этой мысли Парин поежился. Он привык считать имперские войска непобедимыми.

Когда-то на заре Империи бароны были лидерами местных разбойников или самозванными правителями небольших земель между государством имперских богов и молодым царством Кимара. В то время северяне только-только преодолели перевалы гор Аммел, придя из королевства Элесам, где был повальный голод. Они энергично и жестко захватывали все больше земель. Империи не было дела до севера, боги жили в столице, как и император. Однако набеги северян становились все наглее, они добирались порой и до центральных провинций, где, наконец, поняли опасность молодого и наглого государства у своих границ.

Тогда император и решил, что можно избежать большой войны, просто ограничив набеги. Была создана буферная область, где каждый лидер, способный удержать клочок земли, стал сам править так, как хотел. Император выделил средства на строительство крепостей и валов, укрепил территории баронств. Баронов освободили от налогов, дали право устанавливать собственные законы и принимать беглецов из провинций Империи, прощая им любые прегрешения. Разумеется, туда сразу же потянулся лихой люд, способный постоять за себя. Взамен они должны были стать щитом для центральных провинций и сдерживать набеги. С тех пор прошло много лет, могучее северное царство Кимар распалось на три меньших государства, некоторые бароны, обойдя менее удачливых соседей, захватили обширные области, а титулы сделали наследными, став настоящими корольками пограничных земель. Империя и новые королевства севера почти не взаимодействовали друг с другом, даже торговля чаще всего велась через баронов, к радости последних, берущих большие пошлины с обеих сторон. Но до настоящего момента бароны сохраняли верность Империи. Теперь, похоже, все рухнуло.

— Ты храбрый парнишка. — От хриплого голоса гонца Парин вздрогнул. Они просидели в молчании так долго, и он так глубоко погрузился в свои размышления, что про гонца просто забыл.

— Остальные считают меня трусом. — Парин не собирался жаловаться, но слова гонца были слишком горькими. Он не храбрый. Храбрый человек желал бы боя, а не предлагал отступать, поджав хвост.

— Как и меня… Я ведь один выжил, бежал, бросив товарищей. Я всегда бегу и выживаю. На меня тоже смотрят, как на труса… Я и есть трус. Всегда им был где-то в глубине души.

Парин нахмурился. Этот человек дважды вышел из окружения. Рискуя своей жизнью, уходя от погони, прорвался к ним, принес важные сведения. Он был героем, а не трусом.

— Вы выполнили долг, вы герой!

Гонец смотрел только в костер. В его глазах плясало пламя.

— Нет. Я просто бежал. А вот ты храбро поступил, озвучив свое мнение там, где много важных шишек, возомнивших о себе невесть что. Можно сказать, ты проявил храбрость, не побоявшись показаться трусом. — Разведчик усмехнулся. — Я слышал, твой рыцарь отказался от тебя только чтобы его тоже не посчитали трусом. Они потом там долго говорили, и мне кажется, многие думали, что нужно отступать, но никто не нашел в себе смелости сказать об этом вслух. Все боялись, что их сочтут трусами. И в итоге кунгент решил идти дальше. Ты также выполнил свой долг, не побоявшись сказать правду.

Парин задумался, тоже глядя на огонь. В этих словах что-то было. Но в любом случае он теперь не будет рыцарем, не будет воином. А ведь он уже почти поверил, что детские мечты о великих сражениях сбудутся. Хотя, что за дурость! Ведь боя он боялся. Парин и правда трус. Только болтать и мечтать горазд. Однако гонец поддержал его от чистого сердца, и Парин уже хотел было его поблагодарить, как по всему лагерю прокатился звук рожков разведчиков, выставленных по периметру лагеря. Тревога! Кто-то напал на манипулу! Неужели северяне отважились собрать малые группы в кулак и нанести неожиданный удар? Или все хуже? Парин похолодел. Северяне уже удивили их, взяв Кольцо Ираны за полдня. А если это действительно продуманное большое вторжение? Что если все это время силы Кимбера двигались ускоренным маршем вглубь Империи, рискнув оставить Кольцо баронам? Может, тут сейчас строятся для ночной атаки несколько тысяч северян? Глупость и страхи мальчишки. Это так же невероятно, как и то, что крепость с тремя магами падет при первом же штурме… То есть эта глупость становилась весьма вероятной.

Парин вскочил на ноги, он еще не снял большую часть доспеха, только шлем и наручи. Подхватив щит и вытащив меч, он пошел к общему костру «кулака». Там же были все три мага, которых рыцари пригласили разделить ужин. Они все стояли у большого костра, отбрасывая длинные тени. С боков строились шеренгами центурии. Лагерь кипел, хотя пока было не понятно, какой атаки ждать. Неожиданно из леса появилась шеренга северян. Как разведчики, выставленные в дозоры, проспали их появление? У врагов были круглые щиты, меньше тех, что были у легионеров, зато копья длиннее на полтора локтя. Пройдя десяток шагов, строй северян сжался плотным ежом. «Кулак рыцарей» строился клином за легионерами. Полные доспехи, большие двуручники у рыцарей, каплевидные щиты с оковкой из стали и длинные мечи у оруженосцев, вставших за спинами своих сэров. Рыцарь рубит, оруженосец прикрывает своего рыцаря щитом. «Кулак» должен разметать стену северян. Продавить ее. Длинные мечи подходят для того, чтобы обрубить сначала копья, а потом и руки, что их держат. Парин не успел к строю и замер около одного из магов, Кинетика. Бегуны шли сбоку от «кулака рыцарей», надеясь, видимо, использовать хаос в сшибке пехоты, чтобы проскользнуть вперед и атаковать противника с тыла. Измененные ноги Бегунов дают им такую скорость и ловкость, что они проскочат между двух сходившихся строев за мгновения, и спины северян окажутся открыты для их жутких длинных когтей. Глаза Бегунов горели в темноте, как у кошек. Парин поежился.

Внезапно один из Бегунов завалился на бок со стрелой в горле. Странно, они не были Кинетиками, которые могли заставить стрелы лететь обратно. Но, как слышал Парин, их способностей хватало, чтобы останавливать стрелы и мечи до того, как они нанесут Бегуну рану. Именно поэтому они не носили доспехов. Это не спасало от ударов в спину, ведь маг тогда не видит угрозу. Но, летящую спереди стрелу, Бегун обязан был заметить, ведь они видят в темноте лучше людей! Кинетик, увидев смерть другого мага, пригасил костер за спиной и взлетел в воздух на несколько метров, готовый обрушить на наступающего врага град мелких металлических шариков, которые были пришиты к его одежде. Из темноты вылетел арбалетный болт, и Кинетик взмахнул рукой, чтобы отправить его обратно. Вот только болт, пробив справа грудь мага, швырнул его в сторону костра. Парин побежал к магу. Тот захлебывался кровью из порванного легкого и что-то шептал. Парин наклонился, пытаясь разобрать, и пропустил грохот за спиной. Так звучат пушки! Почти так. Звук взрыва был не таким гулким, но очень похожим. Парин развернулся и увидел широкую дыру в строе легионеров.

В месте взрыва пехотинцы Империи лежали неряшливыми кучами истекающей кровью плоти. Что-то упало перед Парином на землю, и он с ужасом увидел, что это оторванная почти у плеча рука с нашивкой второй центурии. Его чуть не стошнило. Едва справившись с собой, Парин побежал вперед, и тут прогремел второй взрыв. Это действительно были маленькие пушки. Вот только стреляли они не ядрами, а мелкими кусками металла, похожими на те, что используют Кинетики. Выстрел был направлен на «кулак рыцарей» с расстояния в десяток шагов. Сталь не спасла никого. На ногах осталась только пара оруженосцев, стоящих с краю клина рыцарей. Остальные представляли собой посеченные мелкими стальными шариками груды доспехов. Парин поискал глазами второго Бегуна и заметил его недалеко от полегшего строя рыцарей. С арбалетным болтом в животе.

Пока он разглядывал поле боя, к нему успел подбежать один северянин с небольшим топором наперевес. Копье он, видимо, оставил, когда строй легионеров и рыцарей был уничтожен. Без прикрытия стены из щитов столь длинные копья и правда неудобны. Парин принял удар топора на щит и ударил мечом горизонтально, с широким замахом. Меч пробил кольчугу и погрузился в бок северянина с хрустом, потонувшим в других звуках боя. Северянин то ли вздохнул, плюнув кровью, то ли хрюкнул, и завалился на бок. Это был первый раз, когда Парин ударил кого-то по-настоящему, и он растерялся, поэтому не успел освободить меч из тела северянина. К нему метнулась еще одна фигура с занесенной над головой рукой. Удар меча пришелся на предплечье правой руки Парина, сжимающей рукоять застрявшего меча. Наручи юноша, как назло, снял у костра. Руку обожгло болью, и Парин заорал. Он дернулся, что-то порвалось, и Парин с ужасом уставился на обрубок своей правой руки, из которого хлестал поток крови. Его крови. Боль и ужас сделали свое дело, и Парин потерял сознание, успев заметить, что на его противника кто-то напал сзади.