Антон Булычов – Семя Хаоса. Трилогия (страница 6)

«Конечно, оно знакомо тебе, тупица! В свое время мы проливали реки крови!» — Силен прижал правую руку к виску и застонал. — «Отлично! Они подумают, что ты сумасшедший, и утратят бдительность! Молодец, так держать!»

Один из воинов взревел и бросился на Силена, замахиваясь мечом для удара сверху. Силен небрежно парировал выпад, все еще держа меч в левой руке, и, повернувшись через левое плечо, нанес размашистый удар в щель между наплечником и шлемом. Кольчужный воротник не выдержал, лопнув. В небо ударила струя крови. Силен повернулся к оставшимся троим северянам, тяжело дыша не столько от схватки, сколько от страха вновь услышать этот безжизненный сухой голос в своей голове.

«Правильно, не принимай позицию для атаки. Расслабь руку с мечом. Сделай вид, что ты не в своей тарелке, что тебе повезло. Дай им почувствовать контроль над ситуацией, пусть начнут тебя окружать. А потом атакуй!» — Силен поморщился, но приготовился действовать так, как сказал голос. Трое оставшихся северян начали окружать его. Один остался прямо перед ним, двое разошлись в стороны. «Если получится… Не убивай всех». — Этого слабого голоса Силен еще не слышал. Он вздрогнул и чуть не пропустил атаку стоявшего справа северянина. Тот постарался достать бок Силена колющим ударом. Не раздумывая, Силен прыгнул влево. Его и загоняли сюда, под удар второго воина, и он пошел на поводу у них, парируя удар северянина и давя на его меч. Силен был сильнее, быстрее и заставил того отступить на шаг. Тем самым он открылся для среднего, и тот нанес рубящий удар сверху.

Силен почти ушел от него, но меч северянина задел правую лопатку. Скрип клинка по кости и боль должны были оглушить его, сделать беззащитным. Однако Силен развернулся на левой ноге, перехватил меч правой рукой и ударил снизу кончиком клинка в горло среднего северянина. Острие пробило трахею и, задев шейные позвонки, ушло вправо, выйдя сзади. Силен поворотом кисти разрезал горло несчастного, освобождая меч, и тут же развернулся вправо, отражая удар левого. Кровь с клинка брызнула тому в глаза, и он отшатнулся. Силен вновь перехватил меч левой рукой, парируя удар правого. Резко развернулся через плечо и ударил ниже кольчужной юбки, подрубив северянину левое колено. Отскочил и посмотрел на оставшегося на ногах противника.

Северянин, что был слева, развернулся и побежал от него прочь. «Если дать ему уйти, он предупредит остальных!» Силен бросил в северянина меч. Разумеется, он и не надеялся ранить, меч бросил на уровне колен бегущего, пытаясь просто сбить его с шага. А сам остался безоружным. Подходить к раненому было опасно, и он кинулся к первому убитому воину. У него на поясе был кинжал. Одновременно Силен заметил, что его бросок удался. Левый не просто сбился с шага, он упал на землю. Теперь же повернулся к Силену, увидел, что тот остался без оружия, и начал вставать. Силен прыгнул, перекатился и вонзил кинжал, выхваченный из ножен убитого, в глаз левого северянина. Потом взял его меч и повернулся к еще живому правому. Тот стоял на коленях, зажимая рану на ноге. Увидев Силена, он поднял меч.

«Может быть, оставить его в живых?» — робко произнес второй голос в голове Силена. «Нет!» — Рык Мести в голове был подобен грому. Неприятное чувство. Но Месть прав, если оставить налетчика в живых, он расскажет о том, что видел. О том, что какой-то крестьянин легко убил четверых их же оружием. Это опасно. Так нельзя. Не обратив внимания на слабый взмах стоявшего на коленях, Силен ударил его со всей силы в край шлема. Сталь не выдержала удара, и клинок глубоко вошел в висок северянина. Отпустив меч, застрявший в покореженном металле, Силен отступил на пару шагов. «Скорее всего, на этом мече теперь большой скол. Лучше взять другой клинок».

«Зачем мне меч?» — подумал Силен. «Ну да, тут война, захватчики будут ходить сотнями, а тебе меч не нужен! Ха!» — От мыслей Мести Силен поморщился. Он и сам не заметил, как дал этому голосу имя. И оно ему очень подходило. Чистая Месть, как она есть.

Но при всей своей кровожадности этот голос говорил разумные вещи. Если северяне затеяли большую войну, если пало Кольцо Ираны, самая северная крепость Империи на границе баронств, то лучше ему взять с собой меч. «И кинжал! А лучше два!» — тут же влез в мысли Силена Месть.

Силен обыскал воинов. Он выбрал самый большой меч, с его ростом этим клинком будет удобнее пользоваться, длинный кинжал со слегка изогнутым лезвием чуть короче локтя и короткий, не больше ладони, кинжал с узким треугольным лезвием, подходящим для пробития доспехов. Повесив их на широкий пояс, взятый у одного из убитых, Силен выпрямился во весь рост и задумался. Нужно ли возвращаться в деревню?

«Еще чего! Не теряй времени, уходи сразу на юг».

«Но ведь тогда всех в деревне убьют…» — Похоже, это было его милосердие. Этому голосу имя Милосердие действительно подходило так же хорошо, как первому имя Месть. Силен подумал о соседях по деревне. Они помогали ему. Не дали умереть от голода в первый год. Он представил Краст после прихода остальных северян. Мертвого Оплена. Мертвую Шару. Стало совсем плохо.

«Да ладно! Эта девка нам все равно ни к чему!» — тут же возмутился голос Мести в голове Силена. Тот, промедлив еще миг, пошел в сторону деревни.

«Пфф!» — только и выдал Месть.

«Спасибо…»

Глава 5

Карир. Злость, тепло, огонь

После случавшегося, решение сбежать из монастыря Карир считал единственно верным. Ему хотелось оказаться как можно дальше, скрыться и больше не вспоминать о магии. Он даже не задумывался ни на секунду куда бежать и что для этого нужно сделать. Если бы не Фала, он бы, вероятно, умер от голода или вернулся на следующий день в монастырь.

Но Фала, как обычно, взяла все в свои руки и первым делом отдала Кариру приказ залезть в монастырский сад и нарвать побольше яблок. Они были еще мелкие и зеленые, но Карир не спорил. Во-первых, он был не в том состоянии, чтобы спорить с кем-либо. Перед глазами все еще стояло обожженное лицо Тирама. Карира до сих пор время от времени подташнивало. Во-вторых, когда Фала начинала отдавать приказы таким тоном, ее лучше слушаться. Она все равно добьется своего.

Яблоки Карир набрал в свою рубаху, завязав рукава и ворот. Дождался Фалу, которая, как выяснилось, пробралась в кладовую и стащила немного сыра, колбасок и сухарей. Карир сначала не поверил своим глазам. Хотел возмутиться, что за воровство их могут наказать, потом понял, что они все равно уходят. Только теперь он осознал полностью, что покидает монастырь, где жил, сколько себя помнит, возможно, навсегда. Стало как-то грустно и страшно. Поэтому до вечера он почти ничего не говорил, погрузившись в свои мысли. Фала тоже больше молчала, о чем-то напряженно думая. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, они устроились на ночь на небольшом холмике, поросшем кустами, и развели маленький костерок.

— Зачем нам идти в Краст? — спросил Карир. Фала подняла на него глаза.

— А ты думаешь, мы долго сможем питаться тем, что унесли из монастыря? — Она показала ему колбаску. А потом откусила кусочек. Карир тоже потянулся за колбаской, но перед тем, как есть ее, погрел немного над костром.

— Но, у нас нет денег. Вряд ли нам что-то дадут просто так.

— О боги! Ты дурачок! Ты же теперь маг, пусть и не на службе Империи, покажешь пару фокусов, и мы получим любые припасы, какие только захотим.

— Я не хочу касаться этого опять… Бедный Тирам…

— Бедный? Да он бил бы тебя по животу, пока твои кишки не полезли бы изо рта! Карир, хватит нести чушь! Ты теперь сможешь выбраться из того жалкого существования, что у нас было, и помочь мне!

— Почему же ты тогда сама не проглотила тот дурацкий камень?!

Фала немного опешила. Будто бы сжалась. И посмотрела прямо на огонь.

— Я не знаю. Сама теперь жалею. Но тогда почему-то испугалась. А теперь он твой, и поэтому не жалуйся. Используй его!

— Нет! Никогда! Я опять кого-то сожгу или сделаю еще что похуже! — Карир отвернулся.

Послышался тяжелый вздох. Но спорить Фала не стала. Скоро они в молчании устроились спать. Легли поближе к костру, каждый со своей стороны, и, убаюканные его теплом, быстро заснули.

Проснулся Карир от солнца, светящего в глаза. Судя по всему, только рассвело. Было ужасно холодно, костер давно прогорел, и трава вокруг была усеяна мелкими капельками росы. Фала лежала спиной к востоку и пока спала. Карир встал и пошел в низину, где бил небольшой родник. Напившись, он сел под березой, прислонившись к тонкому стволу. Карир вздохнул полной грудью, думая снова о том, что произошло у реки. Он больше не будет использовать эту ужасную магию! Никогда! Но какое-то скребущееся чувство сопровождало эти мысли. Будто чешется середина спины, которую ты, как ни тянешься, не можешь почесать. Едва-едва заметное чувство, но сильно раздражающее. Оно словно требовало прикоснуться снова к той силе. Карир сдался и попробовал ощутить магию, как в прошлый раз.

Ничего не получилось. Он не чувствовал того жара, той силы. Может быть, он сжег тогда в себе всю магию? Тогда от этого скребущего чувства никогда не избавиться? В нем начало разгораться раздражение, преходящее в злость. И тут же он осознал силу вокруг. Задержав дыхание, он зачерпнул ее и тут же бросил перед собой. Почувствовал, что воздух вокруг стал холодным, будто бы дохнуло зимним ветром. А перед ладонями воздух слегка заколебался, как над крышей монастыря в жаркий день. И все. Никакой вспышки.