Антон Булычов – Семя Хаоса. Трилогия (страница 2)

— Ну как ты? Чувствуешь что-нибудь? — Фала пристально смотрела на него, наклонившись на своей ветке и держась за более высокие плети ивы. Отдышавшись, Карир прохрипел:

— Ничего.

— Маг, о котором я говорила, беседовал с учеником. Он говорил, что Семя дает власть над силами природы. Нужно почувствовать одну силу и превратить ее в другую. Он говорил, что большую силу дает солнце, его свет. И еще огонь. Огонь больше всего дает силы. Главное, знать это и почувствовать силу вокруг себя. Ведь сила есть во всем.

— Во всем?

— Кончено! Солнце греет и дает силу всему в мире. Воздух теплый, вода теплая, это от силы солнца! Если солнца мало, как зимой, то и тепла нет. Все замерзает. Маг может взять силу солнца и направить ее в другое место. Когда в таверне рядом с монастырем случился пожар, старший маг подошел к огню, направил к нему руку, а вторую поднял вверх. Огонь сразу исчез, а потом вспыхнул сверху, куда маг другой рукой показывал! Я думаю, он как-то с помощью Семени Хаоса этот огонь и перенес от одной руки к другой!

Слева что-то шлепнуло по воде, и Кариру пришлось повернуть голову, чтобы увидеть большой хвост, уходящий на глубину.

— Давай поймаем ее, Карир! — крикнула Фала. Он не успел глазом моргнуть, как она уже стояла на ветке, удерживая равновесие. Неожиданно небольшой камень ударил ее в висок, и она, взмахнув руками, упала в воду. Карир развернулся, по-прежнему стоя почти по колено в воде. К берегу подходили три мальчика лет пятнадцати-шестнадцати, один кинул камень в Карира, но промахнулся. «Только не они», — подумал он.

— Уродцы купаются! Как это мило! — воскликнул старший из подошедших. Тирам. Его «мило» всегда бесило Карира больше всего. Он пошел вдоль берега, но мальчики преградили ему путь, зайдя в воду. Один справа, один прямо напротив берега и один слева. Кариру пришлось повернуть голову влево, чтобы взглянуть на него. И тут же тот, что был справа, ударил его по лицу. Не сильно. Но Карир был меньше и не видел удара. Не ждал его. И упал в теплую воду. Отплевываясь, поднялся, стоя уже по пояс в воде. Дрожа от ярости. Кажется, ярость внутри отозвалась. Он почувствовал тепло воды, тепло воздуха вокруг. Все вокруг стало его яростью. Все вокруг стало его силой. Рука легла ему на плечо, один из мальчиков повернул его к себе. Все трое стояли рядом. Карир зарычал и взмахнул руками перед лицами обидчиков, окруживших его. «Меняйся», — подумал он. Пламени не было. Но рукам стало жарко, а остальному телу холодно. Вся троица закричала, а Карира что-то потянуло вниз. Ноги не слушались его. Он тонул…

В себя Карир пришел, лежа на берегу. Раздавались чьи-то крики. Над ним склонилась Фала. Его трясло от озноба, ноги казались сплошным куском льда, он не мог ими пошевелить. Карир даже приподнялся посмотреть, не превратились ли они действительно в ледяную глыбу, но внешне все было в порядке.

— Подожди! Надо растереть ноги, они ледянющие! — Фала начала растирать ноги Карира через домотканые штаны. Не понимая до конца, что произошло, он посмотрел на реку. Обидчики Карира, все трое, не выходя на берег, кричали на разные голоса. Тирам обернулся, не переставая голосить. Его лицо было покрыто ожогами, глаза оплыли, волос почти не было. Двое других выглядели не лучше. Один из них споткнулся и ушел под воду. Через пару секунд он снова вынырнул, кашляя и продолжая кричать. Это было жутко.

Фала прекратила его растирать и спросила:

— Как ты? — Она, кажется, была серьезно испугана и обеспокоена. Впрочем, у нее были все основания для этого. Карир попробовал встать, но ноги не слушались.

— Я ничего… Ничего. Только встать не могу.

Фала помогла ему подняться. Карир неуверенно сделал шаг, покачнулся, но Фала помогла удержаться на ногах. Ступни все еще пощипывало, будто он отсидел их.

— Это было Семя Хаоса! — Карир не сразу понял, о чем она. Потом вспомнил, как проглотил ранее мутный камушек из реки. Точно. Семя! Магия! — Это так здорово! Ты теперь маг!

Она посмотрела на Тирама и двух его друзей и немного помрачнела. Но потом опять улыбнулась.

— Это жуткое зрелище. Но ведь они сами виноваты! Они всегда над нами издевались! Теперь сами почувствуют, что значит быть слабыми! — Она гневно вскинула подбородок. А вот Карира подташнивало каждый раз, когда он бросал взгляд на обожженных мальчиков. А когда думал о том, что это с ними сделал он, становилось совсем плохо. Почувствовав его настроение, Фала повернулась к нему.

— Ты теперь маг, но нам придется уйти отсюда.

— Что? Почему?

— В монастыре этого так не оставят. — Она махнула рукой в сторону Тирама. — Нам придется отвечать перед матерью настоятельницей. Но, если мы убежим прямо сейчас, то можем в любом городе сказать, что ты нашел Семя и теперь маг! Тебя проверят и возьмут учиться в академию!

— А ты?

— Ну, мне тут оставаться все равно не стоит. Лучше я пойду с тобой, может, меня возьмут в академию за компанию. Я люблю учиться, и если покажу себя хорошо, то мне тоже дадут Семя!

Карир подумал. Потом кивнул и сказал:

— Хорошо, и куда нам идти?

— Для начала в Краст. А оттуда давай в Каллимар. Я до этого жила там в монастырском приюте и знаю город.

Так вместе они пошли прочь от реки, в которой продолжали кричать трое обожженных Семенем Хаоса мальчиков.

Глава 2

Парин. Оруженосец третьего типа

Лето в военном лагере не лучшее время года. Душно, жарко, сложно найти тень. Впрочем, Парин начал считать, что лучшего времени здесь просто не существует. Особенно если ты не хотел оказаться в таком месте и не чувствуешь себя солдатом. Парин только недавно стал оруженосцем, но уже заметил одну тонкость. Оруженосцы, как правило, делились на два типа: первые были сыновьями военных, рыцарей, легионеров и приграничных баронов, вторые были отпрысками ремесленников и крестьян, мечтающих о сражениях. Первые были закалены с детства, часто рождались и вырастали в таких лагерях. Их амуниция была старая, потертая, не всегда полная, но качественная. Да и сами они были терты походной жизнью, ведь порой привыкали к ней с самого детства. Вторые иногда поначалу амуниции не имели вовсе. Часто это были дети, которые сбежали из дома и упросили небогатых рыцарей взять их в жалкие оруженосцы. Но у них был юношеский пыл, желание драться и огромная выносливость, присущая детям крестьян и мастеровых. Только закончив обучение, став рыцарями и принеся присягу Империи они получали полный пансион, который позволял приобрести хорошую броню и оружие. Парин изначально был другим. Сын богатого торговца, у которого оказалось слишком много детей. Когда Парину исполнилось шестнадцать, отец решил, что юноша станет воином и сказал ему об этом за обедом. Это был пятый или шестой раз, когда отец вообще заговорил с Парином.

Отец нашел рыцаря, настоящего, прославленного в боях на северном рубеже, но не самого богатого — сэра Бэнига. И заплатил ему, чтобы тот взял Парина в оруженосцы. В итоге юноша сильно отличался от остальных оруженосцев. Его доспех был из лучшей стали, подогнан по росту и сверкал новизной. Нарядный и почти бесполезный. Любой, кто видел его в этом доспехе, сразу понимал, что эта сталь не знала сражений. Ни единого скола, вмятины, пятнышка ржавчины. Парин пару раз даже думал о том, чтобы поколотить свой собственный доспех палицей сэра Бэнига. Да и сам Парин выглядел, как его доспех. Без синяков, шрамов, мозолей. О том, чтобы с помощью кинжала добавить себе шрамов, Парин, к счастью, не задумывался. Он выделялся среди буйного общества других оруженосцев, и, разумеется, его не любили.

Оруженосцы из военной среды считали его избалованным и нежным. Жалкие оруженосцы из крестьян считали его избалованным, нежным, да еще и богатеньким. Парин считал себя избалованным, нежным и трусливым. Наверное, от последнего было больше всего проблем. Дело в том, что сперва Парин даже обрадовался выбору отца. Он обожал читать о битвах прошлого, разбирать ход военных кампаний, о которых в обширной библиотеке отца была хотя бы одна книжка. Он грезил о воинской славе. Пока читал книги. Все это длилось до первого военного лагеря. Там он понял две вещи. Первое, он чужой здесь. Второе, на самом деле он трус. Он боялся даже тренировочных боев. Он боялся боли. Он боялся суровых лиц настоящих солдат. Боялся ударить и получить удар в ответ. И поэтому его били часто. Сэр Бэниг хорошо к нему относился, учил, но и не думал защищать от других оруженосцев. Это было их собственное, внутреннее дело.

Парин шел по лагерю, разбитому около Каллимара, — одного из крупнейших городов севера. Сэр Бэниг отпустил его до вечера, и юноша решил, что лучше убраться на время за пределы лагеря. Обычно оруженосцы тренировались в это время на специально отведенной для них площадке, устраивая учебные поединки и отрабатывая удары на бревнах, врытых в землю. Хорошее занятие. Парин любил оттачивать удары, показанные ранее сэром Бэнигом. В отличие от учебных боев тут он не боялся сделать больно кому-то, и поэтому выходило у него все неплохо. Вот только если он сейчас пойдет на площадку, ничего хорошего не будет. Он знал это, а потому решил сделать проще. Он выберется из лагеря, найдет тихое тенистое местечко неподалеку и хорошо выспится. А потом всю ночь будет отрабатывать удары и блоки в одиночестве. План был неплох, Парин уже делал так три раза за последние две недели после того, как его первый раз поколотили на тренировочной площадке другие оруженосцы.