Антон Булычов – Семя Хаоса. Трилогия (страница 19)

Системы в том, как Ацелий раздает прозвища, Парин пока не увидел. Но за этот день он и правда поверил, что такой человек мог совершить революцию в тактике имперских легионов и заставить всех следовать этой новой тактике. В течение дня он расспрашивал Карина и Пенька об их начальнике, и если Карин отвечал немногословно, то Пенек обожал поболтать. Он рассказал массу информации обо всем — о себе, о корпусе, о городе, о Карине, на что тот недовольно ворчал. Ну и, конечно же, очень много Пенек говорил про Ацелия. Оказалось, что шутка про пьянство по понедельникам вовсе не шутка. Дело в том, что Ацелий был женат и жену очень любил, детей у них не было. Умерла жена претор-легата пять лет назад, в понедельник. Поэтому старик теперь отмечает каждый понедельник неумеренными возлияниями. Парина сразу предупредили, что должность адъютанта обязывает его составить компанию Ацелию в эти сложные для него дни. Отказавшись участвовать в такой попойке, последний адъютант и потерял свое место. Парину это сильно не понравилось. Так как он не общался с другими оруженосцами, то и в их пирушках-попойках не участвовал.

Второй день на адъютантской службе проходил так же. Претор-легат оставил Парину в сопровождение только Пенька, но сегодня ему требовалось уже не так часто отдыхать. С удивлением он обнаружил, что, заставляя себя вчера двигаться, начал чувствовать себя лучше, чем пока лежал в палате лазарета. К нему вернулся аппетит. Да и о потере руки Парин почти не думал, времени не было. А вечером, добравшись до комнаты адъютанта, он просто рухнул на кровать и, не раздеваясь, уснул. В очередной раз Ацелий доказал, что его методы хоть и странные, но частенько работают. К тому же Парина все больше стали интересовать дела претор-легата. Часть замыслов своего нового начальника он схватывал на лету, но иногда они ставили его в тупик. И это было еще интереснее. Он обдумывал варианты и, если оставался в недоумении о причинах приказов Ацелия, задавал вопросы. Ответы следовали в издевательской манере, но очень подробные. Парин понял, что Ацелий просто-напросто мыслит не так, как большинство других военных. Юноше это нравилось, ведь он тоже так и не стал своим в легионе.

Парин всегда интересовался тактикой, стратегией и военной историей. Но не любил драки и конфликты. Боялся боли и причинить боль другим. Поэтому, когда отец объявил, что купил место оруженосца для Парина, тот почувствовал одновременно и восторг, и ужас. Жизнь в военном лагере и неспособность найти язык с другими оруженосцами показали, что он не зря опасался быть тут не на своем месте. А первое же сражение внушило ужас и окончилось катастрофой. Но при этом тактика и стратегия остались ему интересны. И нынешнее положение адъютанта претор-легата было для него идеальным, он мог изучать интересные для себя темы, а может быть, и влиять на что-то, оставаясь при этом вдали от сражений. Его место адъютанта нравилось ему так, что ради него он был готов терпеть насмешки и прозвище зайце-еж, он был готов даже упиться вином! По крайней мере, так он думал до вечера понедельника.

Сначала ничего не предвещало беды, понедельник, как и прошлые два дня, начался с бесконечных походов по укреплениям, казармам и складам. Но когда солнце стало клониться к закату, Ацелий велел Пеньку отвести Парина на стену, а сам скрылся. Когда с большим трудом Парин добрался до верха стены, Ацелий уже ждал его там в окружении шести бутылок вина. Он сидел между зубцами стены, свесив ноги в сторону города. Парин присел рядом, но ноги перебрасывать не стал. Претор-легат махнул рукой Пеньку, чтобы он шел, и протянул молча бутылку Парину. Тот решил, что много пить не будет, но и отказываться не следует. Парин пригубил вино и закашлялся, оно было более крепким, чем он пробовал до этого, настоянное на каких-то горьких травах.

— Ну и как тебе эти деньки, мой маленький зайце-ежик?

Парин, все еще не прокашлявшись, смог только кивнуть.

— Хм… Это радует, если ты не сбежал сразу, значит, глядишь, останешься надолго. Ты думал о нашем прошлом разговоре?

— Да. Много. Еще до разгрома манипулы, на марше. Вы правы, мы слишком зависимы от магов. Если их не будет, все развалится.

Ацелий кивнул и сделал большой глоток из бутылки.

— Не все, но многое. Все же дисциплина делает имперские войска сильными даже без магов.

— Но в этом есть и проблема. Северяне научились использовать плотный строй легиона против нас.

Претор-легат внимательно посмотрел на него. Потом глотнул еще раз и посмотрел на бутылку в руках Парина. Тот снова глотнул вино и даже не закашлялся в этот раз.

— Я вспомнил не сразу. В разгроме манипулы было много странностей. Я слишком долго наблюдал и даже не успел встать в строй на свое место в «кулаке». Благодаря этому и жив…

Парин выпил, не дожидаясь приказа. Он даже не ожидал от себя такой горечи при воспоминании о той страшной ночи. Такой же горечи, что осталась на губах от вина.

— Эй, это не так уж и важно. Главное, ты выжил. Я уже сказал тебе, мой зайце-еж, что голову сохранить важнее. Даже если ты в сражении не убил ни одного врага, но выжил, это уже достижение!

— Я убил, — почему-то у Парина запершило в горле, подкатила странная обида, — меч застрял в кольчуге, и следующий северянин отрубил мне руку…

Ацелий хрипло рассмеялся.

— Тогда совсем молодец, если бы каждый солдат моей армии при равной численности войск убил бы кого-то, потеряв при этом руку, это была бы отличная сделка! Я бы согласился на нее, не думая, два раза! — Он снова рассмеялся, потом погрустнел. — Так все б парни были живы. Лучше не терять свою голову, запомни!

И он сделал еще один большой глоток из бутылки. Парин поддержал его.

— Так что там были за странности? — спросил спустя полминуты и три глотка Ацелий.

— Во-первых, маги. Нас сопровождали два Бегуна и один Кинетик. Всех троих убили из арбалета.

Услышав это, претор-легат поднял брови.

— Кинетика убили из арбалета? Сзади?

Парин покачал головой и сделал небольшой глоток. Стена, к которой он прижимался спиной, успела немного остыть, а вино приятно согревало.

— В том-то и дело. Сначала убили одного из Бегунов. Я удивился, но такое еще было возможно, если он неопытный. Но потом арбалетный болт нашел и Кинетика. Причем он успел вскинуть руку в направлении болта, но тот все равно прошил его насквозь. Попадание во второго Бегуна я не видел, но болт был тоже один. Это пугает. В этой войне нам нельзя полагаться на магов, если северяне нашли способ так легко их убивать…

— Это пугает… Очень правильные слова, мой маленький зайчик. Неизвестное всегда пугает. Обычно все боятся признаться в своих страхах, ты молодец, что признаешься в них.

— Разве от этого я не становлюсь трусом?

Претор-легат коротко хохотнул.

— Что ты, наоборот. Трус тот, кто не подумал испугаться сразу и, обосравшись, сбегает, когда нужно стоять до конца. Тот, кто испугался заранее и придумал, как с этим страхом бояться — тот истинно смелый и мудрый человек!

Парин улыбнулся и пригубил вино. Ацелий тоже хлебнул. Они немного помолчали. Потом Парин продолжил:

— Это еще не все. Болты помогли справиться с магами, но еще у них была странная артиллерия. Очень маленькие пушки, которые делали выстрел подобно Кинетикам. Всякой мелкой дрянью. Первый выстрел я не видел, только слышал. Зато видел, что выстрел сделал с центурией пехоты. Треть состава была выкошена одним залпом. Прямо за ними строился «кулак рыцарей». По ним стреляли второй раз. Пушка очень маленькая и легкая, ее несли только два человека. Выстрел смел весь «кулак» сразу, кроме пары оруженосцев с краю. Эти пушки отличаются от наших гарпий, ствол длиннее, но тоньше. Признаться, такой тонкий, что я не знаю, из чего должна быть пушка, чтобы выдерживать длительный огонь по позициям противника.

— Хм. А выстрелы были точно сделаны из одной и той же пушки?

— Думаете, у них уже много таких орудий? — удивился Парин.

— Думаю. Меня натолкнула на эту мысль твоя рука. Точнее, мое предложение менять трупы врагов на руки своих солдат. Для меня жизни ценнее рук, потому я и согласен на такой обмен. Но что если для вражеского полководца пушки ничего не стоят? Что если они столь дешево ему обходятся, что он готов делать из каждой пушки только один выстрел? Тогда война быстро изменится. А когда на войне что-то быстро меняется, выживает тот, кто быстрее приспособится к этим событиям. А кто жив, тот и победил.

Он сделал длинный глоток. Парин, подумав, тоже сделал еще один глоток.

— Завтра пойдем экспериментировать. Пока мы не получим в руки арбалет и болты, так ловко убивающие наших магов, необходимо сосредоточиться на этой чудо-артиллерии. Северяне уже удивили нас один раз. Могут удивлять и дальше. Чем раньше мы сможем перенять их хитрости, улучшить их и включить в тактику действий легионов, тем лучше. Начнем, пожалуй, с того, что зарядим мелким стальным мусором гарпии и посмотрим, насколько они будут эффективны. Может быть, удастся без особых проблем улучшить орудия, уже установленные на стенах города. Честно говоря, даже обидно, что я раньше до такой штуки не додумался! Ведь это так просто — поменять заряд и косить врагов!

— Ну, гарпии обычно стреляют навесным огнем, поэтому, мне кажется, будет слишком большой разброс снарядов при условии, что они будут столь же маленькие, как и снаряды Кинетиков.