Антон Болдаков – Гнилой Ад. Часть Вторая. Болотная Ведьма (страница 1)
Антон Болдаков
Гнилой Ад. Часть Вторая. Болотная Ведьма
Моё сердце из камня, за стеной из гранита,
Но всё же и оно… О, оно было разбито…
И тени страха, что сжигал всю мою жизнь…
Из сердца моего – сквозь душу прорвались…
Мне нет возврата в мир людей…
Отпусти меня парень… Дай идти дорогой своей…
Нет для меня пути назад, сгорел мой дом…
Душа разорвана, и в сердце рана же притом…
Пылают все мосты, что в жизнь мою вели назад…
И вижу я перед собой – лишь Смерти взгляд.
Рассказана история всей жизни моей…
Страницы книг пусты… И некуда мне больше идти…
Отпусти меня, мальчик, дай идти дорогой своей…
Нет и не будет места мне средь людей…
Искала я ответы в течение жизни всей,
Пустые ответы нашла – лишь пред смертью своей…
Любовь оказалась, обманом моим…
Скажи мне, ну кем он себя возомнил?
Ему я готова была с неба звёзды сорвать…
А он предпочёл мою душу как грязь растоптать…
Отпусти меня, мальчик. Дай идти дорогой своей…
Исчезла во мраке, череда жизни дней…
Сомнения и злоба, отчаянье, ярость…
Поверь мне мой мальчик – у меня ничего не осталось…
И боли уж нет, нет ни страха, ни зла…
Уж нет ничего… Всё что я смогла – отдала…
Ни реки, ни ливни, ни тьма Океана,
Не смоют с души моей яда обмана…
Отпусти меня мальчик… дай идти дорогой своей…
Ты здесь оставайся, средь этих людей…
А я же уйду в бесконечную тьму…
Позволь, лишь в глаза тебе напоследок взгляну…
Старинная песня о Болотной Ведьме. Флорида. США.
«Военная операция США во Флориде, во время Гражданской Войны относится к одной из самых загадочных и странных, в истории нашей страны.
Начать с того, что это была военная операция не против мятежников, а против индейцев и местного населения, что состояло из каджунов и метисов. Данная военная операция проводилась хоть и силами армии США, но руководили ей частные организации, что делало эту военную вылазку любопытным примером использования армии в интересах частных лиц.
Так же эта военная вылазка носила откровенно целенаправленный характер – под удар попадали не собственно "дикси" и сочувствующие им гражданские, а именно местное население.
Фактически мы имеем дело с попыткой геноцида туземного населения, под прикрытием военной операции.
Однако самым странным является то, что эта попытка, при всей своей подготовке и продуманности – потерпела ужасное поражение…».
Черновик докладной записки агента ФБР Бенедикта Пригожина. 1931 год.
– Опять двадцать пять… – задумчиво проговорил Эйнджел-Старший, рассматривая окровавленный труп.
Всего час назад его выдернули из госпиталя и доставили на место очередного убийства – уже, кстати, пятого, за последнюю неделю.
Даже для "доковых районов" Таллер-сити такие убийства были из ряда вон выбивающимися…
Суть была в том, что по городу шатался, как медведь-шатун, поднятый из берлоги посреди зимы, некий изувер, коий с чудовищной жестокостью, убивал самых обычных людей. Причем выбирал их согласно своей, не вполне понятной для других, логике.
Все жертвы были забиты до смерти, не вполне понятным предметом…
Оттолкнув полицейского, что загораживал ему дорогу, Альбатрос склонился над трупом.
Это была грязная, тощая женщина – одна из тех, кого в Северной Америке называли "белой рванью" – опустившиеся и махнувшие на себя рукой бродяги и просто увлекающиеся выпивкой люди.
Сейчас она напоминала куль грязного белья – вся была избита так, что было трудно понять, где было ее лицо, а где одежда и грязное одеяло.
Кровь не просто заляпала все – она буквально затопила небольшую хижину – для того, чтобы пройти в этот домишко, полицейским пришлось бросить на пол пару досок, выломанных из стены этого же дома. Причиной были пробитые ударами убийцы сонные артерии, что буквально были разожжены о кости шеи.
Альбатрос, совершенно спокойно, не обращая внимания на кровавое месиво, присел перед убитой, и приподнял ее руку. После чего внимательно ощупал пальцы.
– Посмотри – на пальцах-то нет ни крови, ни ссадин, ни переломов… Значит, она погибла мгновенно, и не успела сделать ни одной попытки себя защитить, – проговорил Альбатрос. – А вот то, что ей сразу голову проломили – с одного удара… Погляди – вот тут носовая кость сломана – смерть сразу наступила.
– Это чего ж, опять Головоруб, получается? – помрачнел Лесли. – Вот ведь дьяволов нужник… Никак не угомонится… Это ж уже пятерых убил.
– И Гамбо, ну того, помощника моего, чуть не убил… – Альбатрос принялся осматривать тело.
Впрочем, осмотр ничего особо интересного не показал – убитая была забита до смерти чем-то совершенно непонятным – предметом, что по своей силе и тяжести не уступал кувалде. Удары были такой невероятной силы, что проломили даже тонкие стволы, из которых была сделана кровать.
Как и все убитые ранее – жертва была пьяной и даже очень – перегаром от неё разило так, что перебивало даже запах крови. Судя по всему убийца испытывал просто паталогическую ненависть к пьяницам и жестоко расправлялся с ними при каждом удобном случае.
Осмотрев труп, Ангел Смерти уделил время и хижине, где произошло преступление.
Хижина была самой обычной "береговой хибарой", как их называли на Юге. Несколько врытых в землю стволов "топляка", на которых были прибиты доски и стволы тех же – выловленных в реке, деревьев и ветки. В общем, получалось что-то вроде "чикагских домиков", только не из досок, а из веток и тонких стволов деревьев.
Чтобы не продувало всеми ветрами, стены изнутри обклеивали или занавешивали чем угодно, вплоть до речной тины. Так что запах в этой хижине стоял весьма соответствующий.
– Смотри… – Снарк-Старший поднял руку и указал на потолок.
На полусгнившем бревне, что поддерживала навес, сверкало странное ожерелье – небольшая шестиконечная звезда, на обрывке цепочки. Цепочка зацепилась за сучок и лопнула оставив странное украшение висеть на бревне.
Приподнявшись на цыпочки, Альбатрос осторожно снял цепочку и осмотрел ее. Затем протянул руку и коснулся балки потолка.
На его лице появилось очень странное выражение – больше всего он сейчас напоминал птицу, которая дала ему прозвище, готовую обрушиться с небес в воду, за добычей.
– Это же украшение Ицхака… Секретаря, Куэваса… – прошептал Лесли.
– Ага… А ты, братец, помнишь Ицхака? Он не выше опоссума – думаешь, он бы дотянулся до этого бревна? Да еще шей? Эту штуку он на шее таскал.
– Думаешь, кто-то сюда ее специально закинул? Чтобы на Ицхака кинуть подозрения?