Антон Болдаков – Гнилой Ад. Часть Первая. Владыки Океана (страница 4)

Кстати, интересно было то, что название города – Таллер-сити возникло вследствие орфографической ошибки одного из картографов испанцев – изначально город планировали называть Талер-гвард, но по совершенно непонятной причине картограф, бывший на тот момент единственным грамотным человеком, записал поселение именно таким вот странным и непонятным образом, чем вызвал настоящий шок и трепет у населения, когда правда вскрылась.

Однако испанцы, будучи суеверным народом, решили оставить название города именно так, здраво рассудив, что «у корабля название не меняют», и оставили такое необычное название… Мало того что неправильное, так ещё и иностранное. Так и прижилось искажённое название – Таллер-Сити.

Сам город уютно расположился между берегом реки, что быстро обросло кучей причалов и складов, и высокими, неприступными (и непригодными для жизни) горными хребтами прозванными Винитари. Эти хребты были довольно странные – из чёрного камня, который легко кололся даже деревянными заступами, а на изломе напоминал вулканическую пемзу. Никаких полезных ископаемых там не было, так что горы быстро стали восприниматься как защита от бурь и ветров. Ну и от разбойников, коих было немало в окрестностях. В сам город они набегать не рисковали. Но вот на окрестные фермы иногда делали налёты.

В городе жило очень много народу – почти тринадцать тысяч человек – и это только коренного, местного населения. А ведь к ним присоединились и бесчисленные беженцы с Юга, а также неимоверное количество всяких авантюристов, что были готовы половить рыбку в мутной водичке войны. Таллер-сити жил своей, необычной жизнью, вскормленный Ужасной Войной, наполненной липким безумием и паутиной жадности.

…Порт был забит речными плоскодонными кораблями, с которых разгружали огромные тюки хлопка. Разгрузкой занимались негры – причём рабы – в Таллер-сити, как и во всей Флориде, «северные гнусности» так и не прижились. Впрочем, среди негров было немало и «белой рвани» – люди, что по своему статусу от негров отличались только светлой кожей – потомки многочисленных эмигрантов из Европы, что прибывали в Америку за призрачным счастьем.

Лодка Стервятника подплыла к небольшому помосту, у которого Вилтона и его команду встречали чуть-ли не с хлебом-солью, полдесятка человек в тёмно-серых мундирах, с красными наплечниками синими полосками на одежде.

– Кого я вижу! – проговорил встречающий лодку портовый охранник. – Стервятник! Ты то какими судьбами в нашем скромном обиталище?

– Да вот… приплыл повидать старую земелюшку. Да ещё и не один. С дружками. Так что Лесли, ты это… особо-то на меня не рычи, мне и так страшно… а вот друзья мои могут нехорошо о вас подумать… – Стервятник поднял руки над головой и развёл их в стороны. – И не смотри на меня так, словно я твою любимую бамию слопал, и телятиной закусил.

– Стервятник – твои друзья нехорошо обо мне подумают, если я тебя под арест сейчас же не кину, – проворчал Лесли и указал на Стервятника свои людям.

Тот ощерил ровные, белоснежные зубы, но спорить не стал, а послушно протянул руки.

– Эта… Вилтон. Ты сильн не расстраивайся. Я быстро тута все проблемы решу…Ну точнее постараюсь. Так что не теряй.

– Вилтон? – Лесли посмотрел на Вилтона и прищурился. – Где-то я твою рожу видел. Не припомнишь?

– А что припоминать? Все мы друг-другу братья, от одной матери-Евы, – пожал плечами Вилтон. – Так что все можем быть похожи друг на друга. Ты вот что скажи, стражник, арестовывать меня будешь иль нет? А то у меня дел полно.

– Дел полно? – Лесли усмехнулся. –Ладно, иди по своим делам – человек с Севера… Да, вижу я по тому как ты вон на них пялишься. – Лесли ткнул за спину в сторону негров, что, разгрузив судно, остановились немного отдохнуть. Поди, всё спина в следах копыт Каменной Стены… (Намёк на дезертиров из армии Севера, убегавших от рейдов «Каменной Стены». Примечание автора). Ладно, топай по своим делам.

И отряд стражи ушёл прочь, утащив с собой Стервятника.

Вилтон посмотрел им вслед и сплюнул в воду.

– Ну так чего? – спросил он у своих попутчиков. – По борделю или в кабачок? Чего больше желается?

– Давай в бордель, – проворчал Кровавик. – А по кабакам мы и сами успеем прогуляться…

– А его… – Вилтон указал на Эврисфея, – …пустят?

– Господь сказал, что страждущим нельзя закрывать двери в лучшую-то жизнь, – ощерился Фленшер. – Так что вот… дорога к лучшей жизни лежит через бордель, так что отправляемся туда.

***

«Одной из самых удивительных особенностей Луизианы и некоторых частей Флориды является то, что здешнее гражданское население очень даже спокойно относится к такой теме как смешанные браки с неграми. Это, несмотря на то, что в колониях Франции во времена Людовика Четырнадцатого, Церковь очень не одобряла браки колонистов и дикарок, из опасений, что дикари обратят здешних французов в свою веру…

Скорее всего причиной тут то, что в отличие от Англии, в Америку Франция ссылала довольно неспокойное население: аквитанцы, нормандцы, бретонцы, эльзасцы и пикардийцы, то есть самые боевитые среди французов – данные граждане и в своей-то Франции отличались живостью нрава и неспокойным взглядом на Бога. Несколько «волн» французских колонистов состояли из гугенотов, которых «выставил в шею» из Франции сам кардинал Ришелье, а затем пошли «волны» тех бедняг, что были вынуждены покинуть свою родину после отмены религиозного равноправия во Франции.

Подобная публика не отличалась особым религиозным рвением ни в Канаде, ни в Луизиане. Так что ни канадские французы, ни каджуны Луизианы и Флориды не видели ничего зазорного в браке с девушками из племён индейцев или креолов.

С неграми возникла точно такая же оказия – увидеть среди каджунов (да и вообще просто местного населения) семью, где муж или жена – темнокожие – проще простого. А беглых рабов тут выдают достаточно редко… Причём несмотря на полную лояльность к Конфедерации, каджуны совершенно равнодушны к столь сильно развитой на Юге, неприязни к темнокожим рабам.

Конечно это не везде так – например, в крупных и богатых семьях, а также городах, где закон соблюдается не в пример лучше, дело обстоит совсем иначе – там поддерживают все законы о беглых рабах…

Но вот среди простого, местного населения, всё иначе…».

Дневник Хэма Вилтона.

Сэм Куэвас откинулся на спинку кресла и неторопливо вытащил из шкатулки, что была сделана из черепашьего панциря, необычное изобретение индейцев – табачные листья, которые они скручивали, трением о бедро, в длинные и тонкие палочки. Запалив одну из этих табачных палочек от канделябра из чистого золота, Куэвас выпустил облако дыма в потолок и несколько долгих секунд смотрел, как оно медленно парит над столом.

Затем градоначальник Таллер-Сити взял стоящий на столе предмет, что напоминал статуэтку какого-то жуткого существа, похожего и на рыбу и лягушку, одновременно. Сиё чудище сидело на коленях и протягивало вперёд лапы, в которых был зажат большой стеклянный шар, наполненный какой-то жижей – чёрной как нефть. Но в этой чёрной жиже изредка вспыхивали и гасли странные огоньки.

Куэвас потряс статуэтку.

Жижа внутри стеклянного шара лениво зашевелилась, а затем начала светиться – тусклым, холодным сиянием, что приятно ласкало глаз. Скоро она засветилась так, что это сияние полностью залило весь кабинет бургомистра. Тот откинулся назад, на спинку кресла, и зачарованно смотрел на этот странный и призрачный светильник, наслаждаясь его сиянием.

Откуда взялась эта странная штуковина, не знал никто, ходили слухи, что её привезли с собой беженцы из Луизианы, убежавшие из этого штата в 1769 году, после неудачной попытки восстания против испанцев. Да и, по большему счёту, Куэвас не интересовался тем. Откуда в Таллер-сити те или иные предметы и артефакты из глубокого прошлого. Для мэра этого города всё было просто – Прошлое мертво, а то, что оставалось в прошлом, не стоило тревожить. Как говорил его отец – «худшее, что может быть, это когда откопанное тобой Прошлое отказывается возвращаться в свою могилу». А такое бывало.

Подтянув к себе лист бумаги, Куэвас принялся за обычные дела – как правило, градоправителю требовалось проводить немало времени в подписании разных документом, читать книги и изучать разные донесения. Предшественник Куэваса чаще всего встречался не в своём кабинете, а в разных борделях и трактирах. А когда ему надоело бегать по этим заведениям, то он ухитрился объединить их в одно заведение – где и вручил Богу свою многогрешную душу – ибо пить как слон, да закусывать всякими возбуждающими средствами, типа «шпанской мушки», вприкуску с салом дюгоней – никакое сердце не выдержит. А уж женщины в этих заведениях были такие, что и коня насмерть «ушатают» – уже бывали прецеденты… Мдя.

Попав на пост своего почившего предшественника. Куэвас, первым делом, позаботился о том, чтобы не повторять ошибок своего шефа. Правда закрывать бордели и выгонять «падших женщин», как ему советовали советники, не стал – сделал проще – перестал являться в эти заведения и всё. В конце концов, его должность позволяет себе удовольствия на дом поставлять. А стало быть, и бегать по всяким блудным домам нет нужды.

За пять лет Куэвасу и его людям – каждого из которых он подбирал лично, удалось достичь невозможного – стянуть такой весёлый и непосредственный город как Таллер-Сити, тисками дисциплины и спокойствия. И удерживать его в стороне от бушующей войны Севера и Юга. И при этом не забывать о себе и своих горожанах.