Антон Абрамов – Первое лицо (страница 11)
— До установления источника или вместо него?
На заднем ряду кто-то кашлянул. Войцех положил указку на стол.
— Это зависит от добросовестности эксперта.
— Значит, форма не нейтральна.
— Нейтральных форм не существует.
— Тогда почему в предварительном заключении по Павлу Тронину используется форма без действующего лица?
Он не ответил сразу. На этот раз он не снял очки, не потянул время красивым жестом; просто посмотрел на доску, будто выбирал, на каком примере меня остановить.
— Потому что действующее лицо не установлено.
— В вашем тексте для него нет места.
— В любом тексте место создаётся данными.
— Или закрывается формулировкой.
В аудитории стало тише, чем до начала занятия. Я услышала, как парень у окна поправил кабель камеры. Войцех повернулся к студентам.
— Вот полезный пример внешнего чтения. Специалист, не владеющий внутренней процедурой, естественным образом принимает осторожность за сокрытие.
Я почувствовала, как у меня поднимается злость. Очень удобно: назвать моё возражение примером, превратить человека в учебный материал, а вопрос — в симптом недостаточного допуска.
— А внутренний специалист, владеющий процедурой, естественным образом принимает сокрытие за осторожность, — ответила я.
Слишком гладко. Я поняла это в ту же секунду. Реплика вышла удачной, а удачные реплики здесь сразу становились частью чужого занятия.
Войцех даже слегка наклонил голову, как преподаватель, получивший ожидаемый вариант.
— Запишите, — обратился он к группе. — Полемическая инверсия. Эффектна, методически слаба.
Несколько аспирантов послушно записали. Я опустила карандаш на тетрадь и впервые за утро почувствовала, что проиграла ход из-за желания выиграть его красиво.
Войцех взял чашку и поставил её на кафедру, ближе к краю.
— Вернёмся к сцене. У нас есть предмет, поверхность, группа свидетелей, отсутствие согласованного источника. Теперь добавим фактор интереса. Один из присутствующих заинтересован в том, чтобы субъект действия остался неизвестен. Второй заинтересован в быстром обвинении первого. Третий плохо видел событие, но уверен, что понял. Четвёртый пишет протокол.
Он повернулся к девушке в бордовом свитере.
— Вы — четвёртый. Составьте первую строку.
Девушка замерла. В зале несколько человек улыбнулись с облегчением тех, кого не вызвали.
— «Во время семинара чашка упала со стола и разбилась», — предложила она.
— Откуда взялось «упала»?
— Из события.
— Вы видели падение?
— В условии сказано...
— В условии сказано, что есть повреждение. Падение вы добавили.
Она поджала губы.
— «Во время семинара обнаружено повреждение чашки».
— Кем обнаружено?
— Участниками.
— Всеми?
— Мной.
— Значит?
Девушка выдохнула.
— «Я обнаружила повреждение чашки».
— Теперь у нас есть свидетель. Слабый, но честный.
Он написал её фразу сбоку, ниже остальных. Я отметила: Войцех не всегда прячет субъект. Он умеет возвращать его, если субъект безопасен. Вчера Стасова сказала «я», когда подпись уже была в пределах её власти. Сегодня Войцех разрешил студентке «я», когда её «я» ничего не решало, кроме аккуратности протокола.
У меня возникло желание записать это как вывод. Я не стала. В последнее время мои выводы слишком быстро становились чистыми.
Войцех тем временем вызвал к доске парня с камерой. Тот нехотя передал управление аспирантке у двери и вышел к кафедре.
— Вы будете заинтересованным лицом, — распределил Войцех. — Ваша задача — избежать прямого обвинения. Девушка в бордовом свитере ведёт протокол. Остальные свидетели по очереди дают версии. Я действую.
Он взял чашку, поднял на высоту груди и отпустил.
Чашка ударилась о пол. Звук вышел сухой, короткий; синяя кайма распалась на несколько фрагментов, ручка отлетела под первый ряд. Зал вздрогнул. Девушка на первом ряду отодвинула ноги.
Несколько секунд никто не говорил. Это было лучше всей лекции: реальная вещь исчезла как вещь, стала осколками, и каждому в аудитории требовалось выбрать, что он видел.
Войцех не наклонился за фрагментами.
— Начинаем.
Парень с камерой сглотнул.
— Чашка упала.
— Я её отпустил, — поправил Войцех.
— Вы демонстрировали.
— Я отпустил чашку.
— В рамках занятия.
— Уже контекст. Действие?
Парень молчал.
— Действие, — повторил Войцех.
— Вы отпустили чашку.
— Последствие?
— Она разбилась.
— Ответственность?
— Учебная.
В аудитории несколько человек задвигались, кто-то улыбнулся. Войцех повернулся к девушке-протоколистке.
— Записывайте: «Преподаватель отпустил чашку в рамках демонстрации; чашка разбилась при контакте с полом». Допустимо. Теперь изменим условие. Преподаватель утверждает, что чашка выскользнула.