Антон Абрамов – Обратная вода (страница 3)
«Из гостиницы тоже. Линии нет».
«Письмом».
«Нет перевозки, которой мы могли бы его поручить».
Нарев посмотрел на название. Оно стояло и в новом листе, выданном только что.
«Зачем тогда этот способ здесь?»
«Оттуда мы примем подтверждение, если вы его получите. Отправить наш запрос нам не с кем».
Проверяющий подтянул папку и вынул схему. На ней были отмечены линии письменной связи и места передачи запечатанного. Нарев нашёл свой город, потом Аств. До области под печатью линия не доходила. Между двумя крайними пунктами стояло обозначение воздушного перехода, и рядом от руки — дата последнего изменения.
«Проводников для этого перехода у нас нет. Письмо довезут до той стороны. Дальше оно будет лежать».
Год на обороте его выписи был годом его рождения: соответствие тогда заверили в Астве по запросу, отправленному из дома почтой.
Нареву случалось возвращать груз отправителю. Обычно находился человек, предлагавший провести его другим рукавом, и приходилось объяснять, что другой рукав сходится с первым перед тем же затвором. Здесь он второй раз собирался предложить иной способ отправки, не зная, где сходятся пути.
Он попросил подвинуть схему ближе. Проверяющий держал палец у крайнего пункта передачи, и Нарев поймал себя на том, что ищет линию за его рукой.
«Здесь только ваши отправки?»
«Все, которые мы можем использовать».
Он отдал схему. Про другой порт он уже спросил, только другими словами.
«Мне об этом в ответе не написали».
«Вы спрашивали о комплекте».
«Я указал учреждение и год».
«Изображение заверения вы не прикладывали».
Нарев положил карандаш.
«В перечне была строка о количестве копий».
«Была».
«И о том, как их сшивать».
«Да».
«Строки об изображении заверения не было».
«Не было».
«Тогда откуда я должен был знать, что его нужно прислать?»
«Ниоткуда. Если бы прислали, мы ответили бы иначе».
Проверяющий сделал пометку на своей копии предварительного ответа. Нарев читал её сверху, перевёрнутой.
«Это исправляется?»
«Для следующих запросов. Ваш ответ уже дан».
Нарев провёл черту под вторым пунктом. Черта вышла длиннее строки.
Третьим было независимое свидетельство о самой семейной записи: человек, присутствовавший при её составлении, получавший её вместе с Керетом или имевший другое непосредственное основание. Проверяющий попросил не называть тех, кто знал Нарева ребёнком.
«Сестра подтвердит, что отец у нас один».
«Её заявление приложено. Она получает по этому расчёту».
Нарев назвал двоих. Один умер раньше Керета. О втором он лет пятнадцать ничего не слышал.
Выпись лежала под держателем. Копию с неё когда-то снимали при нём: отец вынул конверт и предупредил, чтобы захватили край печати. Нарева тогда раздражало напоминание — край не выходил за лист, обрезать его никто не собирался. Кто стоял рядом с Керетом, когда выпись выдавали, он не спрашивал.
Во второй графе он записал имя без адреса. Ошибся строкой, стёр, перенёс ниже.
«Письмо домой я отправлю».
«Способ остаётся открытым».
Четвёртый обходил отсутствие прямого подтверждения. Учреждения в других областях в своё время признавали документы той же выдачи и сохранили основания, на которых это делали. Нужно получить подтверждение из их архивов, а затем удостоверить полномочия уже этих учреждений через тех, чьи решения Аств принимает. Проверяющий вписал названия в пустые графы и соединил их карандашом. Для каждого перехода был свой порядок отправки; в двух местах требовался бумажный подлинник.
«Это можно вести из дома?»
«Да. Поручаете цепь, оставляете адрес для вопросов. Здесь ждать не нужно».
«Сколько?»
Проверяющий назвал первоначальный взнос. Нарев прикинул его к расчёту на двоих. Выходило неприятно, но не бессмысленно.
«По времени?»
«По завершённым делам такого типа от двух до четырёх лет».
«Лет?»
«Да».
Он переложил лист, чтобы Нарев видел всю цепь.
«Доставка занимает часть срока. Остальное — проверки там. Они вправе запросить дополнительные основания, и за них мы этого не решим. Взнос не возвращается».
Нарев перестал считать гостиницу. Четыре года гостиницы не требовали. Поручение можно было отдать сегодня, выйти отсюда и успеть на вечерний рейс; из дома оставалось бы отвечать на вопросы, когда они появятся. Неса получила бы деньги позже и, вероятно, сказала бы, что ей не срочно.
Дома он, скорее всего, так и сделал бы. Прислал поручение, дождался первого ответа, отвлёкся на работу. Четыре года прошли бы вместе с другими годами.
«А пятый?»
Пятый проверяющий назвал местным восстановлением основания. Он снова достал вчерашний лист. За фамилией шла ссылка на городской указатель: человек с этим именем прежде служил в Астве.
«Это то же самое, что первый».
«Нет. По первому мы смотрим документы, которые к нам поступали, их указатели у нас. По пятому речь о бумагах, которые он выдавал здесь и которые лежат у людей на руках. Указателя на них нет ни у кого».
«Значит, искать должен я».
«Мы подберём, к кому обратиться. Разговаривать будете вы».
Нарев дописал ссылку к фамилии на своём листе. Для этого он всё-таки пригодился.
«Человек жив?»
«В карточке отмечена смерть. Ищем тех, кто мог знать его работу».
«Среди закреплённых?»
«В том числе. Рядом с его прежним столом».
Если у кого-то сохранилась бумага той же руки, Нарев принесёт её сюда, проверяющий сравнит обе и скажет, чего недостаёт. Принести, сравнить, при необходимости сходить ещё раз. Совпадения имени было мало для подтверждения подписи; но сейчас у него не было и совпадения.
«Сколько это занимает?»