Антон Абрамов – Грехоедка (страница 7)

Гвен входит с круглым караваем на деревянной доске. Корка светлая, в середине неглубокий надрез. Рядом на подносе стоит соль в маленькой стеклянной банке и пустое блюдце.

Ффион ещё в дороге.

— Я обещала позвонить до решения.

— Звони, — разрешает Дай.

— Мне не требуется разрешение.

— Тогда звони.

Я набираю Ффион. Она отвечает через громкую связь автомобиля; слышны указатель поворота и навигатор, называющий расстояние до Лланфиллина.

— Они начинают, — сообщаю я.

— Я в сорока минутах.

— Дай спрашивает сейчас.

— Попроси подождать.

Я смотрю на него.

— Сорок минут.

— Хлеб остынет, — отвечает Гвен.

Ффион слышит.

— Гвен, мёртвые не оценивают температуру корки.

— Живые оценивают.

— Тогда дайте Эйре поесть его завтра за завтраком, если ей захочется.

Мейри подходит к телефону.

— Обряд не назначают по рабочему расписанию аптеки.

— И человека не назначают на обряд по расписанию часовни.

— Ффион, вас здесь нет.

— Поэтому говорите громче.

Дай протягивает руку.

— Телефон оставь включённым. Свидетелем будет и так.

Я кладу аппарат на подоконник возле фотографии Бранвен. Ффион остаётся на линии.

Стулья отодвигают к стенам. Дай переносит деревянную доску к гробу, однако хлеб пока не кладёт. Мейри встаёт у изголовья, Гвен — возле кухни. Сиан остаётся у двери, Хауэлл выбирает место у буфета, откуда видны мои руки и лицо Олуэн.

— Что именно я должна сделать? — спрашиваю я.

Дай отвечает по порядку:

— Хлеб кладут на крышку или на доску над открытым гробом. Соль справа. Берёшь двумя руками, ешь до конца. После этого крышку закрываю.

— Что я ем?

Мейри произносит:

— Её грехи.

— Я спрашиваю Дая.

Он смотрит на хлеб.

— То, что семья считает её грехами.

— А ты?

— Я отвечаю за действие.

— Если откажусь?

— Уберу хлеб. Закрою крышку. Деньги верну по фамилиям.

— И Олуэн уйдёт голодной, — добавляет Мейри.

— Это ваша формулировка.

— Это наш обычай.

Хауэлл говорит со своего места:

— Результат отказа существует только в вере присутствующих.

— Вы повторяете это так, чтобы любая сторона могла считать вас своим.

— Привычка врача.

— Удобная.

— Часто.

Ффион через телефон спрашивает:

— Эйра, ключи где?

Дай держит их в руке. Связка лежит на его ладони, брелок суда свисает между пальцами.

— У него.

— Положи на стол, Дай.

Он смотрит на телефон, затем на меня.

— После хлеба или отказа.

— Вот теперь это давление, — произносит Ффион.

— Это порядок, — отвечает он. — Я не дам ей уехать в середине, оставив открытый гроб и людей в доме.

— Машина принадлежит ей.

— Ключи верну при любом ответе.

Я подхожу и забираю связку из его ладони.

Дай не удерживает.

Ключи оказываются у меня. Значит, клетка существовала лишь до проверки. Я кладу их на подоконник рядом с телефоном, чтобы Ффион услышала металл.

— Теперь спрашивай.

Дай берёт хлеб с доски. Отрезать ничего не требуется: маленький каравай испечён для одного человека. Он ставит доску поперёк открытого гроба, ниже сложенных рук Олуэн. Дерево опирается на края и не касается ткани.