Антон Абрамов – Грехоедка (страница 5)

Дай не реагирует.

В дверь стучат. Первыми приходят Сиан и Бетан Льюис. Сиан несёт контейнер с супом, Бетан — маленький конверт. Они входят тихо, здороваются со мной и подходят к гробу. Бетан кладёт конверт на блюдо с деньгами. Дай записывает фамилию.

— Гетин просил передать, — объясняет она.

— Он жив, — отвечаю я.

— Поэтому и передал сам.

— За чей хлеб?

Бетан смотрит на Олуэн.

— За всех, кого она съела у нас.

Формулировка не вызывает смеха. Сиан ставит суп на кухне, возвращается и касается края гроба двумя пальцами.

— Она знала, что Эйра приедет?

— Она знала, что позовут, — отвечает Мейри.

— Я спрашиваю не тебя.

Мейри закрывает рот.

Бетан обращается ко мне:

— Олуэн говорила, что дом перейдёт тебе.

— Дом и хлеб — разные вещи.

— Конечно.

По её лицу видно, что различие она признаёт из вежливости. В деревне наследование редко ограничивается недвижимостью.

За ними приходят ещё люди. Не все входят в переднюю; кто-то оставляет еду у кухни, кто-то передаёт конверт Даю, другие стоят у гроба меньше минуты и уходят, не сказав мне ничего. На блюде появляются новые фамилии. Деньги не смешиваются с пожертвованием на часовню: Дай ведёт отдельную страницу, суммы закрывает ладонью, когда рядом проходит Мейри.

Я сажусь на нижнюю ступеньку лестницы и записываю входы. Время, имя, предмет. Не потому, что это дело. Потому что без записи дом начинает говорить голосом большинства.

Ффион звонит в половине шестого.

Я выхожу на крыльцо.

— Ты внутри? — спрашивает она.

— На ступеньке.

— Кто там?

— Дай, Гвен, Мейри, Хауэлл. Люди приходят с деньгами.

— Деньгами?

— Тому, кто съест за Олуэн.

Ффион молчит несколько секунд.

— Ты согласилась?

— Нет.

— Отказалась?

— Попросила закрыть гроб. Дай разделил решения.

— Удобно.

— Точно.

— Ключи у тебя?

Я смотрю через окно. Дай стоит возле блюда, его куртка висит на спинке стула. Связка может находиться во внутреннем кармане.

— У него.

— Почему?

— Переставлял машину.

— Эйра.

— Я могу выйти пешком.

— Я не про побег. Я про то, что ты должна замечать, когда люди оставляют тебе формальный выбор и забирают все удобные движения вокруг него.

На дороге останавливается машина. Из неё выходят пожилая женщина и мужчина с круглой коробкой для торта.

— Я замечаю.

— Я еду.

— Из Освестри?

— После закрытия аптеки.

— Это несколько часов.

— Значит, не начинай без меня.

— Я ничего не обещала.

— Обещай это.

Я смотрю на дом. В передней люди занимают места вдоль стен, гроб остаётся открытым, крышка стоит у фотографии Бранвен. Гвен уже придала маленькому хлебу круглую форму и положила под ткань у радиатора.

— Дай считает срок от смерти, — объясняю я. — Они хотят сегодня.

— Они могут хотеть на безопасном расстоянии от твоего рта.

— Ффион.

— Что?

— Я позвоню до решения.

— Не после.

— До.

Она принимает.

Когда возвращаюсь, Хауэлл стоит возле фотографии Бранвен. Снимок поставили лицом в комнату; мать смотрит чуть левее камеры, на плече ремень рабочей сумки. Хауэлл не касается рамки.

— Вы её помните? — спрашиваю я.

— Да.

— Хорошо?