Антон Абрамов – Грехоедка (страница 11)
— Что?
— Она была в салфетке.
— Вижу.
— Почему угол зашит?
— Неста любила чинить вещи так, чтобы никто не открывал. Олуэн получила салфетки после её смерти. Дочь принесла коробку на часовню.
Гвен берёт нож, собираясь подвинуть монету плоской стороной.
— Не трогай.
Она оставляет нож.
— Эйра?
Из передней доносится голос Хауэлла. Я не отвечаю.
Монета лежит на столе. Закрытое место удерживает внимание с такой силой, что все остальные предметы отступают: нож, тесто, салфетка, чашка возле раковины. Я знаю, что прикосновение откроет его. Никто не объяснял, как. Уверенность пришла вместе с хлебом Олуэн.
— Ффион, — зову я к телефону, оставленному на подоконнике.
Она отвечает сразу:
— Я слышу.
— Здесь монета.
— Отлично. Не трогай до моего приезда.
— Я знаю, что произойдёт.
— Откуда?
— Не знаю.
Гвен стоит у противоположного края стола, руки держит на фартуке.
— Сколько тебе ехать? — спрашиваю я.
— Двадцать восемь минут. Сиди в другой комнате.
Я могу выполнить просьбу. Монета останется на столе, Гвен накроет её стаканом, Дай будет свидетелем. В доме есть закрытый гроб, люди и Хауэлл, способный осмотреть меня, если станет плохо.
Я протягиваю руку.
— Эйра, — голос Ффион становится жёстче.
Большой палец касается края монеты.
Память открывается без перехода.
Я считала пожертвования после воскресной службы. Монеты лежали на столе часовни, купюры — в конвертах. Дилис записывала суммы в книгу.
Я взяла две монеты по два шиллинга и положила под салфетку. Дилис спросила итог. Я назвала сумму на четыре шиллинга меньше.
Она пересчитала. Я сказала, что двое мальчиков брали блюдо и могли уронить деньги возле скамьи.
Вечером я купила сахар, апельсины и мыло. Сдачу завернула в угол салфетки. Дома зашила край красной нитью.
Через неделю нашла одну монету внутри. Не достала.
Гвен держит меня за запястье.
Кухня возвращается вместе с её пальцами. Монета всё ещё под большим пальцем, салфетка лежит рядом, красные стежки совпадают с фрагментом.
— Отпусти предмет, — просит Ффион из телефона.
Я убираю руку.
— Что произошло? — спрашивает Гвен.
Ответ существует целиком. Неста украла пожертвования, солгала Дилис, купила сахар, апельсины и мыло. Я открываю рот.
— Я увидела…
Дальше намерение упирается в закрытое место. Я не заставляю речь продолжаться. Это ещё не страх и не потеря слова. Содержание удерживается там, где возникло.
— Что? — Гвен наклоняется ближе.
— Не могу сейчас.
Фраза проходит.
Хауэлл появляется в кухонной двери. За ним Дай. Люди в передней продолжают разговаривать; Мейри просит кого-то не ставить сумку на крышку гроба.
— Сядьте, — говорит Хауэлл.
— Я стою нормально.
— Тогда назовите место.
— Кухня Олуэн.
— Дату.
Называю.
— Кто рядом?
— Гвен. Вы. Дай. Ффион в телефоне.
— Что держали?
Я смотрю на монету.
— Монету из салфетки Несты Томас.
Все ответы разрешены предметами и живыми свидетелями.
Хауэлл подходит к столу, не касаясь меня. Смотрит на зрачки, просит проследить за пальцем. Я выполняю. Движение глаз не вызывает тошноты.
— Слабость?
— Нет.
— Провал времени?
Я проверяю часы. С момента прикосновения прошло меньше минуты.
— Нет.
— Воспоминание?
Ффион вмешивается:
— Не спрашивайте содержание.