Антон Абрамов – Грехоедка (страница 10)
Дай просит отвернуться.
Я поворачиваюсь к лестнице. Ффион остаётся на связи. За спиной крышку поднимают двое: Дай и мужчина, вернувшийся из фургона. Дерево проходит над краями гроба, ложится в паз. Металл входит в подготовленные отверстия.
Мейри начинает читать молитву раньше пастора. Гвен не присоединяется. Хауэлл тоже молчит.
Последний винт затягивают у изголовья.
Дай касается моего плеча.
Когда я оборачиваюсь, Олуэн уже находится под крышкой. На дереве осталась одна крошка возле правой ручки. Дай снимает её пальцем, кладёт на бумагу к остальным и складывает лист вчетверо.
— Зачем сохраняешь?
— До похорон.
— Что с ними делают?
— Гвен решит.
— Олуэн решала?
— Иногда сжигала. Иногда отдавала птицам.
Гвен забирает бумажный свёрток.
— Сегодня оставлю в шкафу.
— Почему?
— Потому что ты ещё стоишь.
Ответ мне не понятен, но она уже уходит на кухню.
Мейри подходит первой.
— Теперь дом признает тебя.
— Дом ничего не подписывал.
— У тебя всегда всё должно быть на бумаге.
— Бумага хотя бы сообщает, кто написал.
Она смотрит на крышку.
— Ты почувствовала?
— Хлеб был сухим.
— Это не ответ.
— Другого не будет.
Мейри отходит к входной двери, где уже ждут люди, не присутствовавшие при обряде. Ей нужно сообщить результат. Через минуту в прихожей шёпотом произносят: съела.
Слово проходит быстрее денег.
Дай снимает крышку с жестяной коробки, достаёт конверты по одному и переносит суммы в отдельный журнал. Возле каждой фамилии ставит сегодняшнюю дату и короткую отметку.
— Вернёшь деньги? — спрашиваю я.
— Ты приняла хлеб.
— Я не принимала оплату.
— Поэтому деньги пока у меня.
— Кому они предназначены?
— Тому, кто несёт работу Олуэн.
— Я не согласилась на работу.
— Запишу.
Он делает ещё одну пометку.
— Что именно?
— Хлеб принят. Оплата не принята. Решение о деньгах отложено.
Слово «отложено» мне не нравится, но оно точное.
— Ключи, — напоминаю я.
Дай достаёт связку и кладёт на край буфета.
— Багажник открывал. Сумку принёс наверх. Ты уже знаешь.
— Знаю.
— Больше без разрешения не полезу.
— Запомни.
— Запишу, если нужно.
Он открывает журнал на свободной строке. Я качаю головой.
— Запомни сам.
Дай закрывает книгу.
Люди начинают входить в переднюю. Закрытая крышка делает их смелее: теперь можно приблизиться, коснуться дерева, положить ладонь на ручку и говорить о покойнице в прошедшем времени. Бетан Льюис стоит у изголовья, Сиан держит контейнер с супом, пожилой мужчина спрашивает Хауэлла о времени службы. Мейри распределяет стулья. Комната возвращается деревне.
Я ухожу на кухню.
Гвен накрыла маленький хлебный свёрток блюдцем и поставила в верхний шкаф. На столе лежат нож, остаток теста и льняная салфетка с вышитыми буквами N.T. Красная нить местами выцвела, один угол зашит мелкими стежками.
— Чья? — спрашиваю я.
— Несты Томас. Олуэн использовала её для соли.
— Неста умерла?
— Девять лет назад. Ты была на похоронах.
Я не помню похорон Несты, но это ничего не доказывает: девять лет назад я приезжала на два дня и уехала до поминального стола.
Гвен встряхивает салфетку над раковиной. Из зашитого угла выпадает монета и ударяется о металлический край, затем катится по столу. Старая, тёмная, с женским профилем на одной стороне.
Монета останавливается возле моей руки.
Закрытое место внутри неё сильнее остальных.
Я отдёргиваю пальцы.
Гвен замечает.