Антон Абрамов – Эхо говорит первым (страница 7)
— Мы встречались дважды.
— Что значит «условная инструкция»?
— Если Пела убьют, а Корина обвинят, я должна следить за процессом. На финальное заседание с Норой Вей — занять третий ряд и остаться до центральной печати.
— Когда он это написал?
— За пять дней до смерти.
— Дата процесса тогда отсутствовала.
— Я следила за расписанием шесть месяцев.
Ответ был точен. Пел знал элементы операции и оставил порядок действий, зависящий от будущих событий. Пророчество для этого не требовалось.
Арден продолжил:
— Почему третий ряд?
— Первый занимают семьи. Второй отдают официальным наблюдателям и печатникам. Третий — ближайший ряд общего доступа. Пел хотел, чтобы меня увидели до того, как Суд назовёт свидетелем и уведёт в отдельную комнату.
— Он объяснил связь с печатью Корина?
— Нет. Оставил одну страницу.
Рука вдовы соскользнула с серебряной нити.
— Где она?
Ада посмотрела на Ардена.
— В месте, до которого Суд ещё не дошёл.
Первый судья принял отказ без давления. Спокойствие могло означать уверенность: любое место в Лиоре рано или поздно получает адрес.
— Что находится на странице?
— Моё имя, имя Норы Вей и Седьмой колокол.
Судьи за решёткой замолчали.
Боль под левым ребром изменилась, стала короче и глубже. Я отметила это без вывода. Живой след сохранял связь с действующим коридором; одно из только что произнесённых сведений достигло людей, способных действовать.
Арден повернулся ко мне.
— Ты способна освободить голос ещё раз?
Вара вмешалась раньше ответа.
— Сегодняшняя нагрузка уже превышена. Самопроизвольный захват произошёл сразу после полного Эха Пела.
— Короткий фрагмент?
— Риск смешения высокий.
Я провела языком по внутренней стороне зубов. Голосовые связки отзывались тупой болью. Эхо Ады оставило в груди нехватку воздуха, левая рука помнила её горячую ладонь.
— Я удержу границу.
Вара приблизилась.
— Ты держишь три остатка.
— Два справа, один слева.
— Это описание нагрузки.
Арден выслушал нас.
— Повторная запись переносится.
Облегчение пришло раньше возражения и задело гордость. Я привыкла определять предел собственного тела сама.
На галереях снова рос гул. Печатники спорили с распорядителями, семьи требовали выхода. Защитник Корина добивался отмены приговора. Сам Корин следил за центральной печатью.
Юридически его доступ уже закрыли. Формула приговора осталась незавершённой.
Система зависла между действием механизма и голосом Суда.
Арден поднял руку.
— Главный зал переходит под защитное запечатывание. Публика будет выведена группами после записи имён и проверки материалов. Писцы сохранят стенограммы. Врачи осмотрят Нору Вей и Аду Моррен. Корин Таль останется под охраной до нового решения коллегии.
Защитник шагнул вперёд.
— Приговор отменён?
— Оглашение прервано.
— Доступ моего подзащитного уже закрыт.
Арден посмотрел на центральную печать.
— Решение о доступе будет рассмотрено отдельно.
— Живое Эхо возникло при закрытии. Верните допуск и проверьте след.
Защитник впервые предложил ход, способный дать немедленный результат.
Боль под моим ребром изменилась снова. Предложение услышали Арден, председатель и Йорен — люди, имевшие возможность восстановить полномочие Корина. В смертельном коридоре появился реальный путь, хотя решение ещё оставалось закрытым.
Арден заметил движение моей руки.
— Что произошло?
— Боль изменилась.
— После предложения восстановить доступ?
— Да.
Председатель заговорил сверху:
— Телесная реакция после перегрузки не является основанием для отмены судебной печати.
Арден поднял взгляд к решётке.
— Сейчас фиксируется факт.
Председатель отодвинулся от края.
Арден обратился к Йорену:
— Запишите точное время появления следа и момент закрытия допуска Корина. Механические часы зала, медицинский хронометр и центральную башню вынести отдельными строками. Среднее значение не использовать.
Вара посмотрела на него.
Я почувствовала раздражение. Такой приказ требовался в деле Пела до моего приговора. Арден отдавал его сейчас, когда невозможность уже проявилась на моём теле.