Антон Абрамов – Эхо говорит первым (страница 8)
— Оригинал Пела нужно поднять.
— Да.
— Вместе с семнадцатью секундами.
— Разумеется.
Лёгкость ответа насторожила сильнее сопротивления.
Служители открыли боковые двери для медицинской группы. Основные выходы остались закрыты. Зрителей начали разделять по рядам, записывать имена и отбирать листки. Печатники прятали заметки в одежде. Один бросил свёрнутую стенограмму через балюстраду, распорядитель поймал её у пола.
Ада наблюдала за этим с холодным вниманием.
— Голос уже вышел из зала.
Арден повернулся к ней.
— Людей удерживают от давки.
— Двое печатников ушли до закрытия западных дверей.
— Откуда вы знаете?
— Я видела служебный проход из третьего ряда.
Арден перевёл взгляд на Серу.
Та уже проверяла журнал входов.
— Два пропуска использованы в девять двадцать восемь. Один принадлежит судебной печатной палате. Второй оформлен на помощника архивиста.
— Закрыть официальные печатни до проверки записи. Частным направить уведомление о временном запрете.
Ада усмехнулась.
— Запрет станет заголовком раньше уведомления.
Я посмотрела на тёмные следы краски под её ногтями.
— Вы связаны с печатниками.
— В Лиоре каждый связан с ними, когда Суд выбирает допустимую часть голоса.
— Назовите человека.
— После того, как вы назовёте того, кто вырезал семнадцать секунд Пела.
Она развернула вопрос без паузы. Ответ заслуживал внимания.
Вара накинула на плечи Ады медицинскую накидку и повела к боковой двери. Ада прошла несколько шагов и остановилась рядом со мной, пока служители освобождали коридор.
Теперь я видела её без искажения Эха. Лицо оказалось моложе голоса, взгляд — старше. На коже у левого виска остался светлый след давнего пореза. Колокольчик касался груди при каждом вдохе и сохранял молчание.
— Вы плакали.
— Я слышала.
— Просили прощения.
— Да.
— Значит, через семь дней узнаете причину.
Я смотрела на её левый бок. Тело помнило сопротивление лезвию.
— Причина оставляет убийство убийством.
— Вы приговорили человека, имея семнадцать секунд пустоты.
Удар был рассчитан точно. Я приняла его без внешнего движения.
— Его дело содержит другие доказательства.
— Моё тоже будет содержать.
Вара коснулась локтя Ады.
Она продолжила тише:
— Когда их накопится достаточно, вы снова назовёте состав полным?
Я могла сослаться на условный статус живого Эха и обязательную проверку каждого элемента. Обе формулировки были верны и сейчас звучали уклонением.
— Я выясню, что заставит меня взять нож.
— Вы уже уверены, что вас заставят.
— Я сохраню вам жизнь.
Ада посмотрела на серебряный след у меня на горле.
— Ваше намерение уже входило в голос. Вы считали удар необходимым.
Вара увела её к распахнутой боковой двери и остановилась там, ожидая разрешения пройти.
Я осталась в центральном круге с памятью о ране женщины, которая стояла в нескольких шагах живой.
Йорен подошёл к председателю за распоряжением по Корину. Решётку открыли с внутренней стороны. Двое маршалов надели на мастера защитные манжеты, блокирующие контакт с судебными печатями. Корин позволил закончить и повернулся ко мне.
— Теперь спросите, почему Пел связал мой процесс с ней.
— Спрошу.
— До казни.
— Оглашение приостановлено.
— Допуск закрыт.
Я посмотрела на центральную печать. Серебряный знак на деле Корина сохранял яркость.
— Решение пересмотрят.
— Через семь дней поздно пересматривать дверь.
Йорен повёл его к выходу.
Корин сделал несколько шагов и обернулся.
— Госпожа Слушательница.
Я ждала.
— Мёртвые не обязаны говорить о прошлом.
На этот раз фраза предназначалась мне одной.
Арден распорядился освободить центральный круг. Сера помогла надеть медицинскую накидку поверх раскрытого воротника. Ткань легла на плечи, правое отозвалось двумя прежними смертями, левый бок сжался вокруг будущей.