Антон Абрамов – Эхо говорит первым (страница 14)

— Найдём журналы и установим.

— Ты знаешь число.

— Я знаю слухи, старые споры и несколько закрытых дел. Число требует проверки.

Мерет уже стояла у двери.

Йорен вернул мне пальто. Верхняя застёжка лежала в кармане, воротник оставался открытым. Он протянул узкую чёрную ленту.

— Для временной фиксации.

— Серебро заменили тканью?

— Ткань не нагреется на следе.

Я завязала ленту ниже ключиц, оставив горло открытым.

— Правила сопровождения, — начал Йорен. — Вы сообщаете маршрут. Я присутствую при разговорах, связанных с делом. Самостоятельный доступ к механизмам и архивам закрыт. Медицинская помощь и юридическое возражение сохраняются.

— Право на закрытую дверь тоже сохранилось?

— Дверь выбирает Суд.

— Тогда право принадлежит Суду.

Йорен надел перчатку.

— Дверь Дома свидетелей открывается изнутри.

— Служебная печать снаружи?

— Есть.

— У кого?

— У меня и старшего распорядителя.

— Уже лучше.

Он не спросил, для кого.

Мы вышли из медицинской комнаты. Мерет направилась к водному уровню, Арден с председателем вернулись к Главному залу. Вара осталась у журналов. Сера сопровождала нас до лестницы, держа футляр со знаком. Коробку с ножом нёс Йорен отдельно.

У первого поворота она остановилась.

— Знак отнесу в хранилище лично.

— Проследи за пломбой.

— Номер уже записан.

Она хотела добавить что-то ещё, но коридор заполнили служители. Из боковых комнат выводили зрителей небольшими группами. Люди замолкали, увидев чёрную ленту и пустое место знака. Их взгляды быстро находили серебро на горле.

У молодой женщины в руках оставался смятый листок. Распорядитель потребовал отдать его. Она прижала бумагу к груди.

— Это моя запись.

— Печатные материалы подлежат проверке.

— Я написала сама.

— Источник значения не имеет.

Я остановилась.

— Рукописное свидетельство фиксируется и возвращается владельцу после копирования.

Распорядитель узнал мой голос и машинально отступил.

Йорен приблизился.

— Полномочия приостановлены.

— Правило действует независимо от моих полномочий.

Он повернулся к распорядителю.

— Запишите имя, снимите копию, оригинал верните.

Женщина взяла лист обеими руками и продолжала смотреть на след. В её лице отсутствовала благодарность. Она разглядывала будущую убийцу и решала, что именно увидела в зале.

Мы поднялись на публичный уровень. Через высокие окна Часовой мост был виден лучше. К первым листкам добавился третий:

СУД ОХРАНЯЕТ ЖЕРТВУ ОТ СОБСТВЕННОГО ГОЛОСА.

У основания моста продавец сахарных колоколов раздавал их вместе с покупкой.

— Запрет действует? — спросила я.

Йорен взглянул наружу.

— На официальные печатни.

— Этот тираж частный.

— Уведомление ещё в пути.

— Мерет обещала закрыть формы.

— Закрытие требует адреса.

Я посмотрела на него.

— В Лиоре самое безопасное место — то, адрес которого Суд ещё не установил.

— Ада выразилась сходно?

— Точнее.

Дом защищённых свидетелей находился на восточной стороне Венца, за узким внутренним каналом. К нему вёл крытый переход с прозрачными стенами. Вода под настилом поднялась до первой медной отметки; дождь дробил поверхность, лодки у служебного причала покачивались на коротких цепях.

По пути Йорен получил запечатанное распоряжение и вскрыл его большим пальцем. Прочитал, сложил лист и спрятал во внутренний карман.

— Что изменилось?

— Ваш статус внесён в центральный журнал.

— Формулировка?

Он передал мне копию.

В верхнем углу стоял номер дела. Следствие получило отдельный шифр, печать Ардена и срок первичной проверки. Под строкой с моим именем писец добавил дату:

Седьмой колокол.

— Официальное время церемонии ещё не опубликовано.

— Арден подписал предварительный график.