и видит сны, где белые чайки в пронзительно-голубом, на границе
времен, на самом краю весны, зорко безвре́менье стерегут.
Том проснувшись вздыхает, идет к воде
и садится молча
на берегу.
«Я хочу, чтобы эти слова что-то значили…»
Я хочу, чтобы эти слова что-то значили,
и поэтому я молчу.
Отделяю зерна, выясняю,
что мне действительно по плечу.
Рассыпаю семена вдоль своей тропы,
жду, когда они прорастут.
Мне нужно достигнуть берега,
но я пока еще на мосту.
Между синим и синим,
в протяженном сплошном «сейчас»,
все границы условны,
как деление «их» и «нас».
Что осталось незыблемым?
Космос, огонь, вода…
еще, может быть, Слово.
Слово, конечно,
да.
Преломление
– Дорогой Бог, мир, или кто там вообще есть, я хочу поднимать острова из морских глубин, мастерить галактики там, где остались лишь дым и взвесь. Я могу принимать сигнал из черной космической пустоты, ведь я очень давно заточен здесь. Разреши мне придумать новое топливо, развернуть звездные корабли, спроектировать солнечный город или даже четвертый Рим.
– это, конечно, все очень здорово, но сначала собери себя
изнутри,
после поговорим.
человек, забитый камнями до полусмерти,
переживший двенадцать обманов, три чертовых круговерти,
постоянно искавший в себе вывихи и изъяны,
научившийся ловко штопать чужие раны,
однажды пройдет берегом, лесом, полем,
поднимет глаза к небу и поймет,
что ничем
не болен.
Я был рев и таежный зверь, а до этого – шар огня. Сколько лет
все продолжалось здесь без меня? Сколько лиц прошло чередой
насквозь? Что им, в сущности, удалось? Кто был море, кто – блик
на камне, а кто – скала? Кто писал симфонии, строил драккары,
закусывал удила? Чья империя устояла, чья цивилизация
умерла?
Кто расскажет мне, как дела?
Волны плещут и плещут, стачивают камни. Пока солнце
садится, давай побудем прозрачными дураками. Без точных
определений – стихия, звуковая волна, дух земли, ками…
Не касаясь друг друга ни пламенем, ни руками.
Мы выбрали это сами.
Посмотрим, как гаснет день, обнажая звезды, пока вечерний
прилив новый берет разбег, золотые лучи истончаются, точно
апрельский снег,
пока в каждом из нас
просыпается
человек.
«Знаешь, рассеивать мрак вручную – это не про магическую войну…»
Знаешь, рассеивать мрак вручную – это не про магическую войну.
Вообще, если угодно, не про войну.
Это про разворот лицом к самому себе и поход сквозь сумрачный лес,
залитое солнцем поле, ярость, любовь, вину.
Это – признать их права снаружи и, что труднее всего, внутри.
Это наука вдумчивого молчания, выбор минуты заговорить.
Отказ производить ужас, раздор и ложь
сейчас дороже алмазов, так возьми его и умножь
на кадр, где вы смеетесь, объятья, горячий чай…
Если не хочешь сидеть без света, 
