Антология – Только это теперь и важно (страница 20)
На цыпочках к кипящему котлу,
ты сам дрова подкладывал исправно.
Спасает утро, сна набросок рваный…
свернуть во двор…
припарковать метлу…
Когда еще нам нет имен
Когда еще нам нет имен
и взгляд ресницы прячут дерзкий,
зачем признание мое,
дыханье первых ваших песен?
Мы двух морей ночной прибой,
что слушают всей кожей скаты,
и каждый пятый китобой
нас разбирает на цитаты.
Слова не сахар и не мед,
но тают, словно битый лед
между причастьем и проклятьем,
и брошено ненужным платье.
Так не похожее на «нет»
взыскуют слово руки, губы,
и обвинителем – рассвет,
и оправданием – разлука.
Нам три шелковых пояска
удавкой заплела тоска,
глотаем жадно соль морей
взахлеб теперь – мою и вашу,
плывите, мой отважный Дрейк,
сквозь шторм Москвы многоэтажный!
Потоп, обещанный потоп,
и нет нам Ноя и ковчега,
и светофор горланит «Стоп!»
среди созвездий, снов и снега.
Так топят маленьких котят.
Зачем вы любите меня?
Несверстанный роман
Спасибо за дожди, за снегопад,
спасительность всесветную ненастья,
неявность за сомнительного счастья —
лететь весной в твой обновленный сад.
Раскачивать проснувшуюся ветку
тугим соцветьем яблони в окне,
за амнезию мыслей обо мне,
открытую навылет сердца клетку.
За все, что смог, за все, на что решился,
за терпкую отраву бытия,
за легкий выдох смелого «моя»
и наши заблудившиеся мысли.
Твои найду в себе, чтобы вернуть,
мои и не пытаюсь – потеряшки.
Несверстанный роман, где запах кашки,
кошачьей мяты и душевных смут.
Нить
В то лето не заладились стихи,
хромала рифма как плохая лошадь,
Савраска был не то чтобы плохим,
но на Пегаса как-то не похожим.
А без полета жизнь уже не жизнь,
тетрадка со стихами – пропуск в небо,
где режут небо ловкие стрижи
на ломти поэтического хлеба.
Она не знала, что летать – табу,
ходить по крышам – вовсе преступленье,
ей ангел пел, усевшись на трубу,
а по субботам приносил варенье.
Субботы слишком одиноки, слишком, 
