Антология – Только это теперь и важно (страница 19)

Зима превратила их в два мандарина и елке в саду твоем их подарила… и падали, падали, падали с веток снежинки в мерцающей синей подсветке! Запахло сиренью, разбуженной, белой, но я признаваться себе не хотела, что вновь безответственно, просто бесстыже лю-блю… мандаринов признание рыжее.

О'Кои

Куколкой быть спокойнее, слышно траву и вишни, рыбка ничья О'Кои сон на бамбуке пишет. Где-то у самой Фудзи сакура май торопит бросить щепотку грусти, пару горошин скорби. Будет закат катиться за море рыбой долгой, дрогнут слегка ресницы напоминаньем долга. Бабочки трепетанье — крылышки кимоно, где-то мой путник ранний в птичий свистит манок. Сяду в саду на камень, песню сожму в ладонях, можно вот так – руками, ветра дыханье помнить. Солнце упало в море прямо с повозки рикши, вместе со мною вторит — ты мой кучисабиши.

В городе М

В твоем раю мне долго не прожить, бесхитростные мотыльки-мгновенья сгорят не Феникса латунным опереньем, а перьями общипанной души. У райских всё до первого греха, держи, пока в руках осталась сила, меня на расстояньи. Или-или, не приведет к добру матриархат. У женщины невинны лишь ресницы, зашторена в них майская гроза, уснул мангуст, но бодрствует гюрза и, на камнях согревшись, серебрится. Не обольщайся, я не херувим, погрелась на груди, хвала герою, штурмуй, мой Шлиман, непокорство Трои, но больше мне про рай не говори. Я помню всё и позабыла всех. Закрытый космос. Черные уголья. Стигматы на руках текут любовью, защелкнулся гранатовый браслет. Японским флагом полыхнул закат, до сакуры три месяца всего-то, мы бьемся словно два враждебных флота, выстреливая чувством наугад. В моем раю спилили ветку груши, запретный плод канону вопреки, смеясь, беру его с твоей руки, а требуют взамен немало – душу.