Антология – Только это теперь и важно (страница 18)

царапин не замечал. Было им в жизни всякого насыпано в миски лакомого, и поровну было пагубы добра на двоих и зла. Имелись у них все девять, но что было тут поделать, фантазии были смелыми, реальность свое брала. Бродяжить любила кошка, бывала неосторожной, мыл шубку попутный дождик с собой на прогулку звал. Свободой манили крыши, до звезд с них гораздо ближе, бывало, так шерстку лижешь и лопаешь звездопад. Под утро разбойник-холод брал в руки озябший город, лез в душу неслышным вором за капельками тепла. Она понимала – вот он, правдивый рингтон на сотовом, с повтором мелодии сотым о том, что пришла зима. Он ждал ее две – три жизни, сжигал для согрева письма, зима забелила листья, и выпала тишина. Молчание было благом (ну, сколько терпеть бумаге), в окно залетали ангелы, приветствуя Рождество. Его ожиданье долго рождало в ней чувство долга, погреться хотелось около в промозглые холода. Москва наряжалась стразами, декабрь катился к праздникам, а сон был под утро ласковым, знать, ангел оберегал.

Ласточка в берега

Камнем с неба ласточка в берега, ты меня остаточно сберегал, в нашем марте снова и снег, и дождь, и еще в запасе вагоны льда. Эти сны дурные и день, и ночь, и весной недужится иногда, ты меня качал на руках, качал, да и выронил в лютые холода. А теперь горю вполнакала, что ж, так вмерзает в горы ручей Горюн, нет меня с тобой, где к другой ты вхож, не держи, на ладан твоя Маюш. Ты мне друг, любимый, и даже брат, я тебе – межа на границе царства, Кто-то скажет, смотри на нее – звезда! Кто-то скажет, давно погасла.

Мандарины

Давно не читала твои облака… А помнишь, как в них искупалась река? Как выпали звезды из наших карманов и стали закладками в новом романе. А в осень они обернулись листвой — оранжевой охрой почти неживой.