в котором нас в помине нет,
тебе я Анною на шее
и горьким дымом сигарет.
Речной трамвайчик
Мы будем счастливы
(благодаренье снимку!)
А этот день был добрым к нам —
на фоне Пушкина и лета
волну послушный катер гнал
и корабли из двух билетов.
Экскурсия куда-то там,
а мы в друг друге по макушку,
и все расставил по местам
не кто-нибудь, а Некто Пушкин.
«Что в имени тебе моем?» —
а я смолчу, но загадаю,
и мы плывем, плывем, плывем
друг к другу на речном трамвае.
Кусь
В окнах напротив – свет,
двое, но как-то врозь…
– Снова не спишь?
– Привет…
– Рифму мне в кофе брось…
– Будем писать венок?
– Будем плести сонет.
– Как там твой толстый кот?
– Рыбов поймал в обед.
– Ты меня не смеши…
Смех через слезы – странно…
– Что же о нас молчишь?
– Утром мне очень рано…
– Понял, пока, вернусь.
Ладно, спокойных снов.
Ждать меня будешь?
– Кусь.
– Больно же…
– Как любовь.
Москва-Питер – абсурд весенний
Ходят босоножками за тобой следы,
дразнят тени рожками мраморные лбы,
проскакал по городу северный олень,
заварю для гостя я травку-одолень.
Заколдую накрепко наши две судьбы,
отпущу кораблики с парусом цветным.
Нам до Лапагосов, а потом юк-лай,
ты меня по ГОСТам не соизмеряй,
на меня техпаспорт выдали в раю,
только он потерян, баюшки-баю.
Я гуляю в городе по своим следам
по прямой и хордами и туда-сюда.
Мимо дэпээсники – догоняют сплин,
напевает песенку балабол-пингвин,
Сети без антенны, всюду интернет,
для него, наверное, стен бетонных нет.
У меня сегодня всюду интер-да,
день весенний входит кошкой в города.
У тебя в Михайловском снова Дон Кихот,
где-то в зябком Павловском суетной народ,
а мои на Сретенке пропадут следы,
смотрят в душу города Чистые пруды.
Как кошка с собакой
А жили как кошка с собакою —
она втихомолку плакала,
он, нос закрывая лапою, 
