Пусть хотя б в воспоминаньях
Утешенье он найдет.
Эту песню мы сложили
Там — над Ужем, над рекой,
В час, когда мы уходили,
Покидая край родной.
ПАЛКО ЧИНОМ
Палко Чином, Янко Чином,
Карабин мой костяной.
Патронташ мой шелковистый,
Пистолет мой нарезной!
Выпьем, храбрые солдаты,
Для здоровья по одной, —
Выпьем, спляшем, погуляем —
Кто с невестой, кто с женой!
Для печали нет причины, —
Нынче в Альфельд[105] мы идем,
Чванных немцев-иноземцев
Расколотим, разобьем!
Между Тисой и Дунаем
Путь свободен, друг-солдат!
Если ж немца повстречаем —
Значит, сам он виноват.
Мы покажем иноземцам,
Мы докажем им в бою
Силу нашего народа,
Честь солдатскую свою.
Улепетывает немец,
Даже бросил свой фитиль.
Шляпа — старый гриб осенний —
С головы слетает в пыль.
Храбрый куруц не боится.
Не страшится ничего.
Он — в богатом доломане,
Конь горячий у него.
У него сверкают шпоры
Да на красных сапогах.
Если ж он обут и в лапти,
То портянки — в жемчугах.
Сабля золотом покрыта —
Солнца ясного ясней.
Из куницы шапка сшита,
И звезда видна на ней.
Куруц — бархат драгоценный,
Изумруд — жена его.
Немец — тряпка. А с женою —
Лихорадка у него.
Пусть же немцы уберутся
Поскорее с наших глаз.
А не то — такое будет!
Не пеняют пусть на нас.
ЖЕНА КАМЕНЩИКА КЕЛЕМЕНА[106]
Было их, было двенадцать по счету,
Каждый на крепости Дэва[107] работал, —
Стены из камня они воздвигали.
Только те стены недолго стояли:
За день поставят — разрушатся ночью,
За ночь поставят — разрушатся утром.
Келемен дал нерушимое слово:
«Чья бы жена ни явилася первой, —
Камнем обложим ее, замуруем
И обожжем, чтоб, скрепленная кровью,
Наша твердыня стояла вовеки…»
Келемен видит: жена его первой
К крепости Дэва несет ему завтрак, — 
