Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 85)

Денег от работы достается мало, А сказать по правде — их совсем не стало. Конь пристал — подкова, видишь, оторвалась, — Этакое горе, этакая жалость! Подкуешь — поедешь. А не то — осталось Пешему по свету поскитаться малость. Мех на волчьей шкуре клочьями повылез, На гвозде покрылась паутиной фляга. Вся черна от грязи белая рубаха, Вши по ней гуляют целою ватагой… Ну, да ну их к черту, все невзгоды эти! Как-нибудь, а все же проживу на свете. Лягу брюхом к солнцу, если в брюхе пусто, Трубку закурю я — дешево и вкусно.

КУРУЦ В ИЗГНАНИИ

На чужой, на неприютной, На неласковой земле Он — один в лесу дремучем С горькой думой на челе. На него деревья тихо Осыпают желтый лист. И, на скорбный плач похожий, Раздается птичий свист. Конь пасется, не расседлан, У седла повис кинжал — Тот, которым прямо в сердце Куруц немцев поражал. Белый плащ турецкий брошен На помятую траву. На него склоняет куруц Непокрытую главу. Все печальней птичье пенье, Все тревожней лес шумит. И одна на сердце дума — Спит ли куруц иль не спит: «Что за мир, когда в изгнанье, В край чужой солдат идет. Если мать о нем и плачет, То народ его клянет. Что за мир, коль нет приюта Для солдата, для бойца. Только горы, только скалы, Только темные леса. Нашу скорбную дорогу Заметает листопад, И оплакивают птицы Нашу славу, друг-солдат. Я уйду — и не узнать вам, Где, в какой я стороне. А узнали б, так, наверно, Тоже плакали по мне. Я возьму поводья в руки, Ногу в стремя я вложу: Из родного края в Польшу Ухожу я, ухожу. Бог с тобой, земля родная, Что ты стала вдруг чужой. Но одну тебя люблю я Всею кровью, всей душой». Так он с родиной простился, — Нет ему пути назад. Под печальный шум деревьев Едет изгнанный солдат. Пусть же тень его укроет, Пусть тропа его ведет,