Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 56)
Рассеявший ночную тень.
Ты зрим, — и мы хвалу поем,
Ты зрим в сиянии своем».
Но что сия юдоль скорбей
Пришельцу звездному дала?
Пещеру в несколько локтей
И место около вола.
С небесною — земная рать
Воюет, чтоб у ложа встать.
ПЫЛАЮЩЕЕ СЕРДЦЕ[47]
О Сердце благородное, живи
В словах неувядающей любви!
Всем языкам, народам, расстояньям
Явись одним слепительным пыланьем;
Гори — и жги; погибни — и восстань;
Скорби — и мучь; кровоточи — и рань;
В бессмертном ореоле вечно шествуй,
Зовя к страданию и совершенству;
Борись — и, умирая, побеждай;
И мучеников новых порождай.
О факел мой! примером светоносным
Восторжествуй над этим сердцем косным;
Разящей силой слов, лучами дня,
Прорвав броню груди, ворвись в меня
И унеси все то, что было мною, —
С пороками, с греховной суетою;
Как благо, я приму такой разбой,
Как щедрый дар, ниспосланный тобой.
Молю тебя и заклинаю снова —
Наитьем твоего огня святого;
Орлиной беспощадностью речей —
И голубиной кротостью твоей;
И всем, что претерпела ты во имя
Любви и веры, муками твоими;
Огромной страстью, жгущей изнутри;
Глотком последней, пламенной зари;
И поцелуем тем, что испытала
Душа, когда от тела отлетала, —
Его блаженством полным, неземным
(О ты, чей брат — небесный серафим!)
Молю тебя и заклинаю снова:
Не оставляй во мне меня былого;
Дай так мне жизнь твою прочесть, чтоб я
Для нового воскреснул бытия!
ГЕНРИ ВОЭН{12}
ПТИЦА
Всю ночь со свистом буря продувала
Твой нищий дом, где вместо одеяла
Крылом ты прикрывался. Дождь и град
(Который и для наших крупноват
Голов) всю ночь по прутьям барабанил
И только чудом не убил, не ранил.
Но снова счастлив ты, и в упоенье
Слагаешь гимн благому Провиденью,
Чьей мощной дланью ветер усмирен,
А ты — живым и здравым сохранен.
И все, кому урок пришелся внове,
Сливаются с тобой в хор славословий.
Холмы и долы начинают петь,
Речь обретают листья, воздух, волны,
И даже камни вторят им безмолвно —
Не зная, как журчать и шелестеть.
Так, вместе с Утром, рассветают сами
Молитвы и хвалы под небесами.
Ведь каждый — малым небом окружен, 
