Не тех, кому ценою мук
Принять корону в лоно рук
И божье имя в смертный час
Произнести без лишних фраз,
Не тех, чья грудь как трон любви,
В поту омытой и крови;
Нет, мы возьмем пример иной,
Где храм воздушный, неземной
В душе у девочки возник,
Где юной нежности родник.
Умеет вымолвить едва
Ребенок первые слова,
Но мнит уже: что вздохи длить,
Дай смерти гордый лик явить!
Любовь со смертью — два крыла,
Но где ей знать — она мала, —
Что ей пролить придется кровь,
Чтоб проявить свою любовь,
Хоть кровью, что должна истечь,
Не обагрить виновный меч.
Ребенку ль разобраться в том,
Что предстоит познать потом!
Сердечко словно шепчет ей:
Любовь всех-всех смертей сильней.
Тут быть любви! Пускай шесть лет
Прошли под страхом разных бед
И мук, что всех ввергают в дрожь, —
На всех страдалец не похож,
Одной любовью создан он,
От прочих смертных отделен.
Любовь у девочки в душе!
Как жарко бьется кровь уже
Желаньем смерти и страстей!
Ей — кубок с тысячью смертей.
Дитя пылает, как пожар,
Грудь слабую сжигает жар,
И ласки, что ей дарит мать,
Никак не могут страсть унять.
Коль дома ей покоя нет,
То ей мирской оставить свет
И в мученичество уйти,
И нет иного ей пути.
НА ПОДНОШЕНИЕ ДАМЕ СЕРДЦА КНИГИ ДЖОРДЖА ГЕРБЕРТА ПОД НАЗВАНИЕМ «ХРАМ ДУХОВНЫХ СТИХОТВОРЕНИЙ»
Строки, что прельстят ваш взгляд,
Высшую любовь хранят.
Мысль о блеске ваших глаз
Герберта влекла не раз.
Пусть вам мнится: в томе этом —
Ангел, спрятанный поэтом.
Тот, кто пчелке малой рад,
Ловит утра аромат.
В церкви вас узря украдкой,
Всяк познает трепет сладкий.
Вам дарит цвет души поэт,
Чтоб вы узнали горний свет.
Вас он знакомит с высшей сферой,
Где всех одной измерят мерой.
Я б сказать вам смело мог:
В ткани гербертовских строк
Плод моих душевных мук
Вам кладу в святыню рук.
ПАСТУШЬЯ ПЕСНЬ СПАСИТЕЛЮ
«Ты — в сладостной тиши росток,
Повлекший вековечный день.
Ты засветившийся восток, 
