Златые волоса
Свила жемчужная лоза,
Рубинами разубрана коса.
Но прядей блеск сильней,
Чем своевольный свет камней,
Играющий среди златых теней.
Рубин играет и горит
В живом огне твоих ланит,
И свято каждый перл слезу хранит.
В душе покой, трикрат
Хранит он лучше звонких лат
От стрел любви, разящих наугад.
У лучезарных глаз
Опасных стрел велик запас,
Но лук любви достать — не пробил час.
Пленительно юна
Улыбка, что тебе дана,
И прелести таинственной полна.
И рдеет в розах щек
Не пламень грешный и порок,
А скромности летучий огонек.
Любуюсь простотой забав,
Где, незатейлив и лукав,
Проявлен твой невинно-милый нрав.
Я вижу трепетный испуг,
Тот нежный страх в кругу подруг,
Когда невесту ночь настигнет вдруг;
И каплею росы
Блеснувший след ее слезы
В прощальные предбрачные часы;
И утра пастораль,
Что не взяла полночную печаль
В блистающую завтрашнюю даль.
Тех ясных дней лучи,
Как пламень мысли, горячи,
Их лучезарный свет кипит в ночи.
Ее ночей сапфир
Еще прозрачней от любовных лир,
Еще синей во тьме, объявшей мир.
Я знаю, жизни круг
Замкнет душа ее без мук
И встретит Смерть словами: «Здравствуй, Друг».
Поток ее бесед,
Как Сидни солнечный сонет,[45]
В седины зим вплетает майский цвет.
В домашней ли тиши,
В беседке ли, в лесной глуши —
Живителен покой ее души.
Когда от счастья ей светло, —
Небес озарено чело,
И ночь крылатой сенью гонит зло.
Вот облик твой, что мной воспет,
Дитя природы! Много лет
Пусть он корит естественностью свет.
Твоим поэтом и певцом,
Твоим единственным льстецом
Да внидет добродетель смело в дом.
Познай же благодать
Твоим достоинствам под стать,
А большего нельзя и пожелать.
ГИМН ВО СЛАВУ И ВО ИМЯ ВОСХИТИТЕЛЬНОЙ СВЯТОЙ ТЕРЕЗЫ,ОСНОВАТЕЛЬНИЦЫ РЕФОРМАЦИИ СРЕДИ БОСОНОГИХ КАРМЕЛИТОВ,МУЖЧИН И ЖЕНЩИН,ЖЕНЩИНЫ АНГЕЛЬСКОГО ПОЛЕТА МЫСЛИ, МУЖЕСТВА, БОЛЕЕ ДОСТОЙНОГО МУЖЧИНЫ, ЧЕМ ЖЕНЩИНЫ,ЖЕНЩИНЫ, КОТОРАЯ ЕЩЕ РЕБЕНКОМ ДОСТИГЛА ЗРЕЛОСТИ И РЕШИЛАСЬ СТАТЬ МУЧЕНИЦЕЙ[46]
Любовь вершит судьбу людей,
И жизнь и смерть подвластны ей.
И вот, чтоб это доказать,
Возьмем не тех, в ком рост и стать, 
