Дар бытия, и, луч послав к дуплу,
В нем будит то кукушку, то пчелу.
И вот щебечущие менестрели
О молодой весне земле запели;
Лесной, долинный и холмистый край
Благословляет долгожданный май.
И лишь любовь моя хладней могилы;
У солнца в полдень недостанет силы
В ней беломраморный расплавить лед,
Который сердцу вспыхнуть не дает.
Совсем недавно влекся поневоле
К закуту бык, теперь в открытом поле
Пасется он; еще вчера, в снегах,
Любовь велась при жарких очагах, —
Теперь Аминта со своей Хлоридой
Лежит в сени платана; под эгидой
Весны весь мир, лишь у тебя, как встарь,
Июнь в очах, а на сердце январь.
РИЧАРД КРЭШО{11}
ПОЖЕЛАНИЯ
(К воображаемой возлюбленной)
Где отыщу я ту,
Что претворит мою мечту
В реальную, живую красоту?
Пока она — увы —
В чертоге горней синевы
Укрыта сенью ласковой листвы.
Пока она Судьбой
Не призвана идти земной тропой,
Травы не смяла легкою стопой.
Ее доселе Бог
Кристальной плотью не облек,
Светильник гордый духа не возжег.
О грезы, в мир теней
Летите, прикоснитесь к ней
Воздушного лобзания нежней.
Что ей изделие ткача, —
Атлас, струящийся с плеча,
Шантильских кружев пена и парча?
Что — колдовской обман
Шелков, обвивших стройный стан,
Безжизненных улыбок и румян?
Что — веер, блеск тафты, —
Когда прекрасны и просты
Без ухищрений девичьи черты.
Вот образ, чья краса
Свежа, как вешняя роса,
Его омыли сами небеса, —
Твои черты легки,
Не нужен мел и парики
Творению божественной руки.
Твоих ланит цветы
Нежны, лилейны и чисты,
И легковейны дивные персты.
Румянец твой знаком
Скорее с маковым цветком,
Чем с пудрою и алым порошком.
А на устах чуть свет
Лобзание запечатлел поэт,
Но так же ярок их пунцовый цвет.
Глаза твои горят,
Как затканный алмазами наряд,
Но драгоценен искренностью взгляд.
Мерцание очей
Затмит созвездия ночей,
Блеск благодатный солнечных лучей. 
