Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 52)

Ты им богатства нес, чтобы для рифм унылых Не тщились разгребать руду в чужих могилах, Ты — первый навсегда, владыка меж владык, Хотя б менялось все — и век наш, и язык, Скорей для внешних чувств, и то лишь редко, стройный, Еще тебя он ждет, венец, тебя достойный. Лишь силою ума сумел ты, как никто, Преобразить язык, пригодный лишь на то, Чтоб косностью своей и грубостью корсета Противиться перу великого поэта, Который избегал аморфных, зыбких фраз. Противники твои, явившись раньше нас, И поле замыслов чужих опустошая, Лишь тень оставили былого урожая. Но и с пустых полей своей рукой, поэт (И меж заслуг твоих заслуги меньшей нет!), Ты лучшее собрал, чем были бы велики Минувшие века и всех времен языки. Но ты ушел от нас, и был безмерно строг Для стихотворного распутства твой урок. Теперь в их болтовню вернутся те же боги, Которым ты закрыл в поэзию дороги, Как справедливый царь. Начнут то здесь, то там Стихи Метаморфоз мелькать по всем листам. Запахнет все враньем, и новым виршеплетством Заменится твой стих, рожденный благородством, И старым идолам новейший ренегат Поклонится, вернув забытый строй баллад. Прости, что я прервал высоких строф подобьем Молчанье скорбное перед твоим надгробьем, Благоговейный вздох, что был — хвала судьбе! — Скорей, чем слабый стих, элегией тебе, — Безмолвным откликом души на увяданье, На гибель всех искусств, чье позднее влиянье Еще хранит мой стих. Уже, и хром и крив, Он задыхается, себя же утомив. Так колесо, крутясь, не прекратит движенье, Когда отдернута рука, чье напряженье Дало ему толчок, — его слабеет ход И замедляется, а там, глядишь, замрет. Так здесь, где ты лежишь, недвижный и суровый, Я водрузил в стихах тебе венец лавровый, И пусть позорит он, пусть будет он плевком На тех, кто подползет, как тать ночной, тайком, Чтоб обокрасть тебя. Но больше я не стану Оплакивать твой прах, тревожить нашу рану, Твоим достоинствам ведя хвалебный счет. В одну элегию он просто не войдет, И мне не выразить величие такое. Ведь каждое перо найдет в тебе другое. И где художник тот, иль скульптор, иль поэт, Что в силах исчерпать такой, как ты, сюжет? Для полноты похвал нужны другие сроки, Я ж эпитафией закончу эти строки: Здесь погребен король, кому судьба сама Дала всемирную монархию ума. Первосвященник здесь, вдвойне угодный Небу, Двоим отдавший труд: Всевышнему и Фебу.

ВЕСНА

Зима прошла, и поле потеряло Серебряное в искрах покрывало; Мороз и вьюга более не льют Глазурных сливок на застывший пруд; Но солнце лаской почву умягчает, И ласточке усопшей возвращает