Дым очагов над Аттикой родной;
Так Туллий,[42] не любовник, но свидетель
Времен, когда почила добродетель,
Глядел и тщился рок остановить
Иль падший город взором уловить.
Так, так я на тебя гляжу печально;
А что любовь моя материальна,
А не словесна лишь, то я принес
Жемчужины моих замерзших слез —
Бери, ступай неспешною стопою,
К Пегасову направься водопою
И на горе раздвоенной[43] узри
Священных дев, которых трижды три,
И осуши стыда и гнева чашу
За братью прорицательскую нашу,
И, опьянев, кляни хромых, слепых
Балладников, коверкающих стих,
Присвоивших твои алтарь и имя;
О, преврати их чарами своими
Вон тех в лягушек, а вот этих в змей,
Таких-то — в крыс, а этаких — в свиней,
Чтоб их обличье стало так отвратно,
Что сущность даже глупому понятна.
Последний поцелуй! Теперь иди;
И я пойду, храня тебя в груди,
Хотя не ты даруешь вдохновенье
Для проповеди горнего ученья,
Но муза новая. А ты, мой друг,
Ей можешь пригодиться для услуг —
Так будь во мне готова к сим заботам,
Служанка, облеченная почетом.
Благотворящих благость вводит в рай;
Наш труд — венец земных трудов. Прощай.
ТОМАС КЭРЬЮ{10}
НЕТЕРПИМОСТЬ К ОБЫДЕННОМУ
Дай мне любви, презренья дай —
Дай насладиться полнотой.
Мне надо жизни через край —
В любви невыносим покой!
Огонь и лед — одно из двух!
Чрезмерное волнует дух.
Пускай любовь сойдет с небес,
Как сквозь гранит златым дождем
К Данае проникал Зевес!
Пусть грянет ненависть, как гром,
Разрушив все, что мне дано.
Эдем и ад — из двух одно.
О, дай упиться полнотой —
Душе невыносим покой.
ПЕСНЯ
Не вопрошай, откуда нес
В июле я охапку роз.
В саду восточной красоты —
В самой себе их множишь ты.
Не вопрошай, где золотой
Крупинок солнца вьется рой,
Упав с надоблачных орбит, —
Им шелк волос твоих горит.
Не вопрошай, зачем с ветвей,
К кому слетает соловей.
Он ищет для своих рулад
То, чем твой голос так богат.
Не вопрошай, зачем, куда,
Откуда падает звезда.
Спроси глаза — в твоих глазах 
