Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 49)

Покажут вдруг, как туго им пришлось: Вдвоем нельзя и невозможно врозь. Вот так и мы перед разлукой хмурой; Влюбленные нам родственны натурой — Мы так же гнали прочь железный сон, Когда в окно влетал вечерний звон — Нет, полночь — нет! — мы были своевольней, — Когда рассвет вставал над колокольней, Мы, бодростью превосходя рассвет, С восторгом слали солнцу дня привет И пили, общим пламенем объяты, За девять тех,[40] которым Феб десятый; В вакхическом безумстве мы несли Сердца и души вихрем вкруг земли, В венце из роз, в испуге, в изумленье От своего хмельного исступленья; Да, я ширял, как пламенный дракон, Но к дому невредимым возвращен. О наша всемогущая природа! Ты даришь огнь сынам людского рода, А с ним простор, насущный хлеб и честь, И воскрешенье от греха, и весть, Что воцарится над юдолью бренной Всеобщий радостный апрель вселенной, Когда все станут равными. Во прах Какие тысячи б сошли в веках И сколькие в грядущем миллионы — Но души смертных, одухотворенны Тобой, живут благодаря тебе И не сдаются злобе и судьбе. Гомер, Мусей,[41] Овидий и Вергилий Прозренья огнь поныне сохранили, И наши барды, милостью твоей, Тенями да не станут средь теней, Доколе свет для славы или слуха Хранит фанфару, и язык, и ухо; Но сей удел не для меня, о нет: Пред небом и душой я дал обет Весь пламень чувств, все совести движенья Вручить священническому служенью. Не жупел человечества, нужда, С тобою нас разводит навсегда, Взывая к здравомыслию, но знанье, Что я созрел для высшего призванья — Иначе б я давно утратил пыл И в сытом самомнении почил; Нет, бог природы новые отличья Готовит мне для вящего величья. Ты поняла? Ступай же; нет, постой, Ты слышишь речь, рожденную тоской, Ты видишь лоб, тоской изборожденный, — О, не таков ли на смерть осужденный, Когда в слезах, печалясь о былых И небывалых радостях земных, С товарищами он бредет куда-то, Откуда человекам нет возврата. И менестрель такой же бросил взгляд На Эвридику, шедшую сквозь ад, Каким тебя я каждое мгновенье Слежу с явленья до исчезновенья, Каким вотще взываю о любви И жажду удержать черты твои. Так Демосфен, велением собранья Навеки обреченный на изгнанье, Глядел назад и видел за кормой