Не краток был мой путь,
Я тысячи шагов прошел от колыбели
И вот плетусь доселе;
Я падал, Господи, я сызнова вставал,
Но вечно уповал,
Что радость горести должна прийти на смену:
Я знаю жизни цену.
Я бытия не длить уже могу ни дня —
О Господи, меня,
Взываю, отпусти: восторги и печали
Как сны, давно промчали;
Что было — то ушло, а что произойдет —
Так то уже не в счет,
Все будет только тень минувшего, былого,
Чему не сбыться снова.
Зачем же дней земных не кину череду?
Я, Боже, зова жду,
Подай лишь перед тем, как я засну в покое,
Прощанье мне такое,
Чтоб каждый, о своей помысливши судьбе,
Его желал себе.
МИЗОГАМ, ИЛИ ХУЛИТЕЛЬ БРАКА
(Сатира)
Свадьбы злосчастный день и злосчастная ночь для мужчины,
Я вас не знаю и знать не хочу! — «Что ж, тебе не по нраву
Дом, угодья, стада — все приданое?» — Так, но при этом
Ты нас избавь от жены и докуки законного ложа!
О, драгоценнее всех драгоценностей дар, что ниспослан
Нам, батавам, чтоб мы гордилися именем этим,
Дочь бессмертных и цель, желанная смертным, — свобода!
Кто согласится за мзду лишиться тебя и прогонит
С отчих пашен навек, от тебя добровольно отрекшись?
Боги! жену себе взять — удовольствие не из дешевых!
Свадьба — еще не конец. Чуть наступит день после первой
Ночи твоей, Гименей, — вас зову я в свидетели, девы
(Вы-то чуть не бегом спешите к свадьбе желанной!):
Тот, кто сердился вчера, что распрячь коней своих медлит
Солнце и тянет часы вечерние Геспер ленивый,
Разве бывает наутро таким, каким был накануне?
Пусть новобрачный хохочет, ликует, дарит поцелуи
Больше, чем милому их дарила Неэра, и больше,
Чем поэт получить от возлюбленной Лесбии жаждал, —
Разве не видели мы, как поют веселую песню,
Хоть и тоска за горло берет, как смеется на людях
Тот, кому плакать велит над отцовской могилой природа,
Так что притворство его достойно искусства Бафилла.
Праздник вчерашний, увы, обернулся комедией нынче:
Зрители-гости идут, и, взаправду вчера ликовавший,
Муж, личину надев, разыграть старается радость.
Стонет в душе, а губам дрожащим велит улыбаться,
Кубки подносит гостям, чтобы Вакх им глаза затуманил,
Учит, как может, роль, хохотать и шутить через силу
Сам принуждает себя, хоть в груди сжимается сердце
И покаянный псалом затянуть готова утроба.
Факел свой черный гаси, Гименей! Из Дионина дома,
Мальчик с колчаном, беги: ваш триумф совершился — и полно!
Ядом безумящим вы еще одного загубили.
Время настало узнать перемены внезапной причину.
Что за столбняк? Тут надо в тайник природы проникнуть!
За ночь одну открылись глаза, с ночной темнотою
Скрылись дурман идалийский и льстивые чары Морфея.
Вот в чем тут дело: ведь все, что стоит на самой вершине,
Близко к паденью всегда; между тем запрещает природа
Быть недвижным тому, чему она жить приказала.
Тем, чем хотел, овладел ты — и тут погибает надежда,
Тут и гневу конец, и любви, и рвенью, и страсти. 
