Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 284)
Потешный Аристип; во храме смеха страж;
Тень воплощенная; болтающий мираж.
Да, каждый должен бы сиять в искусстве этом!
Он всякий раз иной — в согласии с сюжетом.
Когда, по действию, он попадет на трон,
Готов облечься он хоть в дюжину корон,
Когда же в нищету повергнут он по роли —
Решишь, что он вовек иной не ведал доли.
Под маску спрятавшись, то вверх, то вниз скользя,
Стоит на месте он: проста его стезя.
Мир лицедействует перед очами Бога:
Иному роль нужна, в которой реплик много,
Иной бегом бежит, иной лежмя лежит,
Тот златом дорожит — а тот не дорожит;
Но счастлив только тот, кто на златой средине
Гордыней не влеком ни к бездне, ни к пучине,
Разумно радуясь и не боясь невзгод,
Решает: «Есть, что есть, а завтра — Бог пошлет».
АМСТЕРДАМ
Прибереги восторг, о незнакомый друг,
По поводу чудес, простершихся вокруг:
Что стоят все слова о царствах небывалых —
Пред роскошью, что здесь отражена в каналах!
Гармония воды и звонких мостовых,
Магнит для ценностей и кладезь таковых;
Вдвойне Венеция; дворец тысячестенный;
Торф, ставший золотом![387] Немотствуй, гость почтенный:
Рекут: роскошен Рим; кричат: красив Каир —
Но Амстердаму честь воздаст в молчанье мир!
НА СМЕРТЬ ЗВЕЗДЫ[388]
Зашла ли ты, Звезда, высокое светило?
Я вижу: да, зашла. А мимо без следа
Не просто день, а дни влачатся, как года.
Зачем, о Небо, ты Звезду во мрак сокрыло?
Вещало Небо мне, просящему уныло:
В священных областях теперь твоя Звезда,
Всегда пред ней Господь, она пред Ним всегда;
И Небесам смешно земное горе было.
О Смерть, о мой исход из утлого жилья,
Из мира бренного — за гробовые плиты,
Туда, где вечна жизнь, — твоей прошу защиты:
Освободи меня от скверны бытия,
И да увижу я, что воедино слиты
Спасение, Любовь, Господь, Звезда и я.
СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА
Что ж солнце не взойдет радеть о вышнем благе?
И звезды в небесах зачем не зажжены?
Куда уходишь ты, просторный диск луны —
Не к морю ли спешишь испить студеной влаги?
Нет, вижу: просто ты лишаешься отваги,
Узрев позорище священнейшей страны,
Где женщины стоят, жарой опалены,
И страшной вести ждут, и сетуют, бедняги.
Простишь ли, Господи, слова такие мне?
Моих грехов тебе не искупить вполне,
Когда не истребишь меня, кто ввергнут в тленье,
Когда душе моей Ты не пошлешь веленье
И жизнь, и плоть, и страсть, и дом, и суету
Всечасно пригвождать к такому же кресту!
В МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
И вот опять сентябрь, четвертый день опять —
Не мчится время вспять!
Сколь много сентябрей и дней четвертых тоже
Еще пошлешь мне, Боже?
Пожив достаточно, уже могу уснуть: 
