Двойного контрапункта достигая.
Поверишь, будто в горле у певца
Стремительное колесо кружится.
Язык певца — как быстрый меч бойца,
Чья устали не ведает десница.
Начав, допеть он должен до конца,
И кажется подчас — поет не птица,
Не соловей, — но ангел, горний дух
Чарует модуляциями слух.
Откуда в этом малыше крылатом,
В столь крошечном созданье столько сил?
И кто представит, что певучий атом
В себе так много нежности вместил?
И кто другой звучанием пернатым,
Дыханием живым эфир будил?
И есть ли в мире кто-нибудь известней
Крылом поющим и крылатой песней?
Меркурий на Адониса глядит,
Который пеньем поглощен прелестным.
— Ну, как тебе? Что скажешь, — говорит, —
Об этом диве, о певце чудесном?
Ужели ты поверил бы на вид,
Что столько жизни в этом теле тесном?
Поверил бы, что музыка его —
Гармонии великой торжество?
Природа (можно ль усомниться в этом?)
Своим искусством вправе быть горда;
Но, как художник небольшим портретам
Таланта дарит больше и труда,
По отношенью к маленьким предметам
Она щедрей бывает иногда,
И это чудо певчее по праву
Других ее чудес затмило славу.
Прелестная история была
Однажды с этим пеньем — грустный случай,
Которым бы растрогалась скала,
Огромная гора, утес могучий.
Звенели струны, музыка текла,
Рассказывая о печали жгучей:
Любовник некий, одинок и юн,
В ночном лесу касался легких струн.
В безмолвной роще музыкант бессонный,
Струнами даже Сон околдовав,
На лютне пел. Но вот певец влюбленный,
От города бежавший в сень дубрав,
Остановился как завороженный,
Лесного виртуоза услыхав,
Остановился — ближе не подходит
И шепотом напев воспроизводит.
Несчастный соловей, воспряв от сна,
Пел в тишине, моля зарю зачином,
Чтобы скорее в мир пришла она, —
Пел на своем наречье соловьином,
Как вдруг заметил, смолкнув, — тишина
Нарушена в ночном лесу пустынном,
Куда влюбленный юноша принес
Отчаянье невыплаканных слез.
Пичужка, любопытству уступая
Или призыву этих скорбных нот,
Гнездо покинув и перелетая
На ветку с ветки, с легкостью берет
Чужую ноту, на лету вступая,
И, словно нового примера ждет
И в пенье хочет с юношей сравниться,
Летит к нему — и на плечо садится.
