Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 234)

Я жив, не мертв, — подобен вешней ветви, — пусть погребен я заживо, пусть скован! Нет жизни, нет в тебе и смысла, хуже ты мухи[309] — про тебя не раз писали; неблагодарный бунт клеймил и ересь, им за тебя я мстил, и вот — в оковах. К тебе льнут недруги мои на воле, — к теплу и к свету. Им живется краше. Но я и в этом склепе не угасну, когда со мной твой светоносный титул! Ты — храм живой, ты образ благородства, великолепье истинного Бога! Тобой Природа рождена и звезды, всего Творенья жизнь, душа и чувства. И под твоей широкошумной сенью процвел первейший философский разум. Ты согреваешь ангельские души во храминах величья и отрады. Вокруг меня (едва ли по заслугам!) твоя пусть воцарится осиянность! О, попроси, чтоб Высший Разум милость мне даровал и спас от злобы Рока! Христа молите, ангельские души, да светом озарит меня во мраке! О, Всемогущий Боже, обвиняю служителей безбожных, что лишили меня всего, что ты ниспосылаешь не по заслугам людям, все озаряющий своим величьем, неизреченной милостью твоею. Господь, влекущий горние светила, метни во мглу мою хоть проблеск света![310]

ГАБРИЭЛЕ КЬЯБРЕРА{94}

ШУТЛИВЫЕ КАНЦОНЕТТЫ

СИРЕНА

Там, где волны плещут пеной, Я бродил под гнетом горя. Вдруг заслышалась из моря Песня, петая сиреной: — С горем, смертный, нету сладу? Неразумный! Жизнь — что птица: Миг — и прочь на крыльях мчится. Лишь любовь дарит усладу Жизни горькой, жизни бренной. Дабы нечто осветило Мрак людских предрассуждений, Купидон, ваш добрый гений, Путеводное светило Красоты зажег нетленной. Смех ли уст услышишь милых Иль поймаешь взгляд влюбленный, — И, желаньем окрыленный, Чувствуешь, как бьется в жилах Ток амврозии блаженной. Не стремись к иной отраде, Утешайся стройным станом, Щек цветением румяным И в сетях кудрявых прядей Дай душе остаться пленной! Тут сирена с пеньем нежным Погрузилась в море снова, Ветеркам доверив слово, Я же на песке прибрежном Начертал его смиренно.

СМЕХ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ